— Давно уже пора, батюшка, — кивает младший, а потом мотает головою. — А то здесь такое творится. Что-то непонятное.

Чернобородый величаво осеняет крестом окрестности.

— Изыди дьявол из горы сия! Именем отца и сына и святаго духа, аминь.

— А бутылка вам зачем? — замечает старший, узрев в саквояже пластиковую бутылку и кропило.

Чернобородый надевает цепь с крестом себе на шею и вынимает из саквояжа кропило.

— А святой водой окропить, бесов изгнать из ведьм. Их ведь много здесь собирается?

— Да сегодня вообще наплыв, — разводит руками младший, — видно, праздник у них какой-то… этот…

— Вальпургиева ночь, — подсказывает старший.

— С самого утра уже идут…на шабаш свой собираются, — добавляет младший.

Внезапное ускорение, сдвиг, — и…невдалеке за деревьями, как тень, проходит лысый дидько. Через секунду следом за ним проходит ещё один дидько — сивый. С косматой седой головой и с длинной бородой, развевающейся на ветру.

— Чего ж вы их не гоните? — возмущается чернобородый.

— Гоним, да что толку, — пожимает плечами старший. — Территория ведь большая. Вот и лезут они во все щели.

— Может, и вас окропить? — предлагает чернобородый, легонько встряхивая кропилом.

— Нет, нет, спасибо, — отказывается младший.

— Проходите, батюшка, проходите, — торопит попа старший, заметив, что к ним приближается женщина в красном сарафане, — удачи вам в вашем благородном деле.

Чернобородый также замечает женщину и поспешно уходит.

Женщина в красном сарафане и в белой вышиванке подходит к милиционерам.

— Извините, вы тут девушку, случайно, не видели?

— А в чём дело? — спрашивает старший сержант.

— Дочка у меня пропала, — хлюпает она носом. — Всё обыскала тут, куда делась, ума не приложу.

— Да успокойтесь вы, мамаша, — морщится младший, — не нойте, и без вас голова тут болит.

— Она, как сквозь землю, провалилась!

— Приметы? — спрашивает старший.

— В белом платье… коса до пояса, — перечисляет она.

— Нет, в таком виде мы никого не видели, — качает головой младший. — Тут в основном все в чёрном ходят.

— Ребятки, милые, помогите, — вновь наворачиваются слёзы у неё на лице.

— Чем же мы можем помочь? Мы здесь на посту.

— Кто же мне поможет тогда, если не милиция?

По дороге мимо них проходит стадо коз. Без пастуха.

— Вот так всегда, — недовольно бурчит младший сержант, — чуть что — сразу милиция. Раньше надо было думать, мамаша, да следить за своей дочкой, а не брать её с собой сюда на Девичью. Сколько лет ей?

— Пятнадцать. Зовут Зоя.

— Да она почти взрослая уже. Может, гуляет сейчас где-то с парнями, а вы нам тут голову морочите.

— Или дома сидит уже давно, — подсказывает старший сержант. — Вот если её двое суток не будет дома, тогда можете смело писать заявление.

— Понятно, — всхлипывает женщина.

— И вообще, куда вы смотрели? Как будто не знаете, что здесь всё время люди пропадают.

— Смотрите, как бы вы сами здесь не пропали! — в сердцах произносит женщина.

— А как вас, кстати, зовут? — интересуется младший сержант.

— Навка, — отвечает женщина в красном сарафане и отправляется дальше в путь.

— Куда это вы?

— Дочку искать. Обойдусь как-нибудь и без вашей помощи.

— Поосторожнее там, — советует старший. — Сегодня на Девичьей полно всяких маньяков.

— Я знаю, — отвечает Навка и идёт дальше.

Далеко внизу на дороге появляется отряд парней. Одеты они разношёрстно: кто — в джинсах и свитерах, кто — в камуфляжных штанах и куртках. Бросается лишь в глаза, что все они стрижены налысо, а штаны их завёрнуты снизу так, что полностью видны берцы — высокие шнурованные ботинки.

Идут они колонной, по выправке напоминая военизированный отряд. Правда, вместо оружия у них на плечах — лопаты, мётлы, двуручные пилы и грабли.

Возглавляет колонну парень, в котором без труда можно узнать Злого, а замыкает её увалень Добрыня, едва передвигающий ноги.

Вскоре их нагоняет велосипедист на горном байке в чёрно-красном облегающем трико с защитным шлемом на голове. Переведя цепь на самую короткую передачу, Илья Муромский с лёгкостью крутит педали, поднимаясь в гору без всяких усилий.