Шрифт:
– Извини, брат. Миссия выполнена. Ты мне больше не командир.
Два коротких росчерка отшлифованной до зеркального блеска стали… Две алых линии на запястьях могучих рук… Проторив на коже извилистые дорожки, густая кровь закапала в воду.
– Зачем?… – простонал сталкер, в отчаянии врезав кулаками по стене.
– Затем, Таранов, что это все-таки ваш мир. Мир людей, а не мутов. И у него должно быть будущее, нравится тебе это или нет.
Закашлявшись от забившего легкие угарного газа, сталкер ощутил тепло набиравшего силу пожара, но упрямо оставался на месте.
– Не испытывай мое терпение! Уходи! Я буду ждать, пока есть силы. Затем включу насос.
– Гена!
– Уходи, говорю! Не заставляй меня думать, что все было напрасно…
Мутант отвернулся и медленно погрузился в воду, устало опершись затылком на бортик автоклава. Таран еще силился найти слова, способные образумить друга, но Геннадий на его крики больше не реагировал.
Осознав бесплодность уговоров, сталкер, наконец, сдался. Отпрянул от стены, через силу обрывая зрительный контакт, и сквозь серую пелену ринулся к водохранилищу. Стены вокруг ходили ходуном – комплекс агонизировал, продолжая рассыпаться. Из глаз неудержимо катились слезы – и вряд ли дым пожарища был тому виной…
Впереди повеяло сыростью. Вот и резервуар с раскиданными по мосткам корзинами тритонов! Нацепляя водолазное снаряжение, Таран поставил личный рекорд скорости. Прыжок… Всплеск… И снова ледяная вода сомкнулась над головой.
Луч налобного фонаря преданно вперился в серо-зеленую муть, выдергивая из мрака очертания жерла трубы. Обратный путь приходилось преодолевать по памяти, но страх перед бездной отступил, вытесненный переживаниями за погибавшего наверху друга. В голове билась всего одна мысль: «Неужели действительно ничего нельзя было сделать?!»
Потом вдруг пришло стойкое ощущение тревоги. Что-то пошло не так… В очередной раз взглянув на манометр, Таран понял, что живительная смесь расходуется слишком быстро. Одного взгляда за спину оказалось достаточно, чтобы выявить причину – пузырьки воздуха тонкой непрерывной струйкой устремлялись к поверхности, утекая из прохудившегося баллона. Дряхлый акваланг все-таки отказал в самый неподходящий момент!
Каждому подводному пловцу, будь то опытный дайвер или зеленый юнец, известна одна непреложная истина – всплытие не терпит суеты. Чтобы вывести из организма излишки азота, необходимо неукоснительно соблюдать ряд правил. Одно из них предполагает несколько обязательных остановок на пути к поверхности.
Все это требовало определенных временных затрат, но, кинув еще один тревожный взгляд на манометр, сталкер пришел к неутешительному выводу – оставшегося запаса дыхательной смеси на штатное всплытие не хватит. А значит, придется наплевать на таблицы декомпрессии и уповать на удачу. Таран усиленно заработал ластами и устремился вверх, к спасительному и далекому свечению. Проиграть теперь, в шаге от победы, он не имел права. Как не имел права и раскисать.
Сталкер знал, что боль утраты еще придет. Не раз приходилось испытывать это гнетущее, раздирающее душу изнутри чувство. Но сейчас важнее всего на свете было не допустить, чтобы смерть Дыма оказалась напрасной. А для этого требовалось, как минимум, выжить самому.
Глава 22
Выбор
Приводнение в бухте Павловского прошло штатно, за исключением того, что Тарана с Дымом в точке рандеву не оказалось. Всплывший возле экраноплана делегат племени принес неожиданные вести: сталкеры решили задержаться в «храме», несмотря на уговоры тритонов, поспешивших убраться восвояси, дабы не навлечь гнев могущественного Подземника. Чтобы объясниться с поредевшим экипажем, Остроухому пришлось разыграть целую пантомиму, вслед за чем, махнув напоследок рукой, тритон поспешил возвратиться к соплеменникам. После выходки сталкеров расположения к своенравным гостям у серокожих поубавилось. Железную птицу и ее обитателей ихтиандры старательно избегали.
Оставаться на месте было бессмысленно, и «Каспийский Монстр» вновь взревел двигателями.
– Как мы найдем этот грот? – поинтересовался Мигалыч, отруливая к бухте Сысоева.
– Я запомнил, как он выглядит, – мальчик беспокойно всматривался в изломанную линию береговых сопок. – Восьмой очень живо его представил.
– А вдруг тритоны нас обманули? – предположила Аврора. – Что если…
– Никаких «если»… – поспешил отвергнуть предположение Глеб. – Старейший не мог соврать. Мне сложно объяснить это, но когда мы общались, я читал все его мысли, как открытую книгу.
– Тогда предлагаю набраться терпения и не паниковать раньше времени, – подытожил старик. – Таран с Дымом – воробьи стреляные. В обиду себя не дадут…
Далеко не сразу удалось отыскать вход в пещеру в нагромождении заиндевелых скал. Пустынный, ничем не примечательный берег не вызвал подозрений ни у кого из неугомонной троицы. Иных следов, кроме тритоньих, на снегу путешественники не заметили, поэтому внезапного нападения хищников можно было не опасаться. Поворчав для проформы, Мигалыч отпустил Глеба с Авророй встречать сталкеров.