«Барон, я не занимаюсь выколачиванием долгов. Я маркетинговый агент «Радио Барон», представился я очень, очень официально.

«Маркетинговый агент», повторил Барон. «Звучит хорошо. Оставайся на профессиональном уровне. Я не хочу, чтобы поднялся шум».

«Все, что будет слышно, это только музыка и реклама». Я производил все более убедительное впечатление, я контролировал свой транс, не позволяя себе слишком высоко подняться в глазах Барона.

«Хорошо», он провел новую черту, «я разработаю детали, а потом мы навестим Пижона Гиле. И ему пора воспарить духом».

Я был абсолютно уверен, что Пижон Гиле никогда не размышлял о духе. Тем хуже для него. Похоже, что скоро он его увидит. Я нисколько не сомневался, что он очень, очень удивится, когда поймет, что дух, который ему явился, состоит из плоти и крови.

*

Оказалось, что у Пижона Гиле проблемы не с духом, а со слухом. Он не услышал Барона. Что еще за партнерство, что за общая собственность? Возможно, ему в уши попал мускус — пахло от него так, как будто он принимает ванны из одеколона и не смывает с себя мыло.

«Попроси техников надеть наушники». Барон покашлял очень, очень учтиво.

«Зачем?» растерянно спросил самозваный «продюсер развлечений».

«Не хочу, чтобы они слышали секретные переговоры». Барон был одним из немногих людей, которые нон-стоп упражняются в развлечениях.

«Нет никакой необходимости, Барон. У меня есть свой кабинет», и он показал рукой на обклеенную постерами дверь.

«Наш разговор не для этой кладовки». Барон жаждал развлечений, жаждал и сгорал от нетерпения. «Сделай, как я тебе сказал, или они услышат твои причитания».

С беспокойством в голосе и полным сумбуром в голове Пижон Гиле повернулся к звукооператору и ведущему и сказал, чтобы они надели наушники. Те не заставили просить себя дважды, тут же прильнули к пульту и микрофону и уплыли в эфир.

«Кто ты такой, чтобы отказываться от моего предложения?», Барон защипнул пальцами кожу на щеке Пижона Гиле. И принялся ее закручивать, как закручивают кусок бекона, с которого не перестает капать жир. Я вспомнил, как еще мальчишкой учил Бокана, что такое «индейский огонь». Он терпел гораздо лучше, чем Пижон Гиле, который выл и рычал, вертя головой. Совсем как морской лев в цирке, когда он концом морды подбрасывает мяч.

«Видите, парни», Барон обращался к Пене и ко мне, «щека — самое чувствительное место, здесь очень больно. Запомните это». Он приблизил лицо к физиономии Пижона Гиле, еще чуть-чуть и они поцеловались бы носами. «Ближе этого расстояния ты никогда в жизни ко мне не приблизишься. Поэтому слушай меня внимательно. Те малолетние выступят свидетелями по вопросу о твоей потенции. Судья Бранкович имеет желание заняться этим делом. Он не любит скандалы, но, сам понимаешь, человек принес присягу. Я поговорил и с твоим адвокатом, он тоже согласен, что твои проделки это очень гнусное преступление, и совесть не позволит ему защищать твои интересы. И ты, и я знаем, что у адвокатов нет совести, но никто из них не согласится рисковать карьерой. Общественность их не поймет. Педофилов не любит никто. А особенно не любят их родители малолетних жертв. С ними я еще не встречался, но уверен, что решения суда они ждать не будут. И не будут щипать тебя за щеку. Так что, безмозглый баран, будешь ждать, когда я поговорю и с ними? Или как?». Барон перестал терзать щеку Пижона Гиле и с отвращением вытер руку о лацкан его пиджака.

«Зачем же так, мог бы мне прямо сказать, чего ты хочешь!», Пижон Гиле с трагическим выражением лица ощупывал покрасневшую щеку. «Теперь синяк останется».

«Придется напудрить лицо», Пеня ухмыльнулся, от уха до уха.

Барон достал сложенный лист бумаги из заднего кармана своих облегающих брюк, эластин, продукция «Бенеттон». «Это более чем милосердно», произнес он и передал ему договор. Будущий-бывший хозяин радио начал читать, пытаясь восстановить хотя бы видимость равновесия между деловыми партнерами, но Барон не допустил даже этого. «Я дал тебе это не читать, а подписать».

«Но я же не могу просто так», горестно запричитал развратник.

«Или подписывай, или тебе придется сейчас же, в прямом эфире по радио рассказать слушателям о своих похождениях», Барон наслаждался развлечением, и у него разыгралась фантазия.

Пижон Гиле рухнул на ближайший стул, положил бумагу на колено и взглядом поискал ручку.

«Мы с собой такого не носим», Пеня не переставал скалиться.

«Продюсер развлечений» хлопал себя по карманам так, как будто выбивал пыль. Наконец он нашел, что искал. Вытащил ручку и подписал. И теперь сидел, уставившись в бумагу, потрясенный, уничтоженный. Обрести присутствие духа экспресс-методом не легко.

«Вот тебе твой экземпляр», святейшая канцелярия вела дело к концу, «подпиши и вставь в рамку». Они обменялись бумагами. Пижон Гиле сделал еще одно движение ручкой и заверил факт основания новой медиафирмы.

«Когда кончится твой срок аренды, я возьму эти расходы на себя», утешил его Барон, человек с гарантией. Мы проверили, за аренду помещения было заплачено за два года вперед. Радиостанция находилась в реставрированном и адаптированном чердачном помещении самого высокого здания на Титомировой улице, недалеко от Городской больницы. Место вполне безопасное.