Болл разобрал пневмошприц и устало завалился в кресло напротив.

– Поздравляю, – сказал он, поднимая ноги на стол.

– Спасибо. Однако мне не совсем понятно, с чем?

– Промежуточный цикл завершился… Через восемь часов мы опять станем рыбами.

Я промолчал. Разговаривать не хотелось. И он это, кажется, понял – глаза хитровато сощурились.

– Грэг, я расскажу вам одну историю… Можно?

Что-нибудь ослепительно героическое на фоне обязательно мрачных, если не жутких, событий… Придется слушать.

– Случилось это, – начал он, заложив руки за голову, – где-то в рифовых водах микроархипелага Дахлак. Кстати, вам не приходилось там бывать?

– Приходилось. Очень живописные воды.

– И, как утверждают аквалангисты, едва ли не самые опасные в акватории Красного моря.

– Что значит – опасные?

– Имеется в виду необычайное коварство дахлакских акул, среди которых…

– Вздор, – перебил я, разглядывая рисунок на его подошвах. – Выдумки невежд, новичков, спортсменов-любителей и… не знаю, кого там еще.

Ну времена, подумалось мне. Опытный глубоководник, пелагист-вертикальщик, ангел тьмы, наконец, уж если бравировать нашим жаргоном, – совершенно не знает верхнюю воду. Впрочем, разделение труда среди подводников в последнее время становится модным.

– К сожалению, – сказал Болл, – я почти не работал с аквалангом.

– А я начинал с акваланга и говорю вам, что все это вздор. Вы поверили бы россказням о коварстве глубоководных акул?

– Нет, мне хорошо известны их повадки. Но я столько наслышан о верховодных…

– Занятный фольклор, не правда ли? К счастью, всего лишь фольклор. Акулы, даже верховодные, – назойливые, любопытные твари, с которыми следует быть настороже, и только. По-моему, такие понятия, как «свирепость», «кровожадность», «коварство», не применимы к животному миру вообще.

– Простите, Грэг, а шрам на вашем плече – тоже фольклор?

– Гм… Скорее маленькое ротозейство с драматическими последствиями. Я устанавливал на дне гравитометр и, увлекшись работой, порезал плечо о коралловый куст. Запах крови взбудоражил акул… Но даже в этом случае они атакуют только потому, что запах крови рефлекторно связан у них с представлением о еде.

– И вы хотите меня убедить, что это никак не свидетельство их кровожадности?

– Ведь точно с такой же «кровожадностью» мы атакуем аппетитно поджаренный бифштекс.

– М-да… – огорченно произнес Болл. – Рассказ не получился. Жаль. Я хотел рассказать об одном подводнике, который был ранен акулой во время изыскательских работ в районе знаменитого теперь подводного месторождения нефти и газа.

– Дахлакского месторождения?

– Да. Это по программе экономического сотрудничества, Грэг, между вашей страной и…

– Припоминаю. А как звали подводника?

– Он был ранен в плечо, – продолжал Болл, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Тогда он сделал то, что на его месте не каждый бы сделал. Он увел за собой обезумевшую от запаха крови стаю акул подальше от работающих в воде товарищей… Представляете? У него практически не было шансов спастись: следом клубилось кровавое облако, а в руках – ничего, кроме короткого копья… Его фамилия Соболев.

– Вот как! Странное совпадение.

– Совпадения, – поправил Болл. – Черноперая, рана в плечо и, наконец, ваша фамилия.

– Свен, а вы уверены, что это был именно я?

– Конечно. А мы не уверены?

– Ну если даже фамилия… Только это произошло не в рифовых водах Дохлака, а у побережья одного из крохотных островков Суакина. Но, несмотря на маленькую географическую ошибку, я должен сделать вам комплимент: вы – мастер угадывать.

Болл усмехнулся:

– Вы думаете, я получил все эти сведения от Дуговского? – он вдруг помрачнел. – Нет. Просто мне запомнилось то, что однажды рассказывал Пашич.

Пашич… Пашич… Вилем Пашич… Нет, акванавта по имени Вилем Пашич я раньше не знал.

– Не ройтесь в памяти, Грэг. Он знал вас заочно.

– Тогда зачем весь этот разговор?

– Мне захотелось выяснить, тот ли вы Соболев.

– Угум… А если мне захочется выяснить, тот ли вы Болл?

Он поднял брови. На лбу – глубокая складка мыслителя.

– Вы хотите сказать, что я с вами не откровенен?

– Мы с вами никак. Кто в этом виноват, не знаю. Может быть, я… Ладно, спокойной ночи, Свен.

Мягкие кресла с откидными спинками вполне заменяли постель. Спать, спать, спать!.. После девятой инъекции мы должны проспать не менее восьми часов. За это время под действием препарата «ГДФ-19» организм успеет выработать особый гормон – «инкрет Буриана». Гормон в свою очередь поможет клеткам костного мозга заполнить костные пустоты лимфатической жидкостью. Наши грешные кости станут практически несжимаемыми даже при очень больших давлениях воды в океанских глубинах…