— Вот что, — вдруг закипела Юлия, — если еще раз увижу!..

— Нашла к кому ревновать!

— Слушай меня, дорогуша, внимательно: глаза этой выдре выцарапаю. И тебе тоже.

— Там же не на что смотреть!

Арсен погладил плечо Юлии, она отстранилась, и он сказал примирительно:

— Забудь.

— Я ничего не забываю, учти, — ответила, ело блеснув глазами. — Это же надо: я Евгения из дому выпихнула, думаешь, легко было? А ты в тот же день…

— Ну, побаловался немного. Ради спортивного интереса.

— Тоже мне спортсмен… — ответила Юлия уже совсем другим тоном, покосившись на широкие плечи Арсена. Она откинулась на горячий песок, подложила ладони под мокрые волосы и предложила: —Может, в Киеве несколько дней пробудем?

Арсен упрямо покачал головой:

— Я же сказал, для меня это небезопасно.

— Да что такое?

— Вообще чепуха. Купили полторы сотни долларов, подумаешь, вшивых полтора куска, кто-то капнул, и Чебурашку замели.

— Чебурашку?

— Костика, мы вместе с ним это провернули.

Юлия брезгливо выпятила губы: какие-то полторы сотни на двоих и вовсе мизер. Правда, если копнут глубже, у Арсена могут возникнуть большие неприятности. Как-то по пьянке намекнул, что «балуется» валютой и руководит целой шайкой фарцовщиков. Может, и в самом деле ему не стоит мозолить глаза милиции?.. Но ведь здесь, на хуторе,

им нужно взвешивать каждый свой шаг, прятаться от всех…

Предложила:

— А зачем тебе на Крещатик подаваться? Перекантуешься у меня. Несколько дней.

— Скучно.

— Со мной не соскучишься! — пообещала Юлия вполне серьезно, и Арсен сумел оценить перспективы, открывающиеся перед ним. Упал на песок рядом с Юлией, потянулся к ней, но она решительно отодвинулась:

— Ты что, с ума сошел?

И вправду, мимо островка, буквально в нескольких десятках метров от них, промчалась «Ракета», сверху надвигалась огромная баржа…

— Потерпи до вечера, — попросила, стыдливо опустив глаза, как девушка, впервые услышавшая слова любви.

— Ну ты даешь! — восхищенно воскликнул Арсен.

Его лексике явно не хватало разнообразия, но Юлия

не замечала этого. Шепнула:

— После обеда за селом, возле старого дуба.

Но подумала: зачем ожидать вечера, лучше приехать в Киев засветло, она сможет примерить несколько вечерних платьев, и Арсен увидит, как она в них пикантна.

Юлия медленно направилась к воде, с наслаждением ощущая, как ноги погружаются в горячий песок, закинула назад голову — знала, что Арсен не сводит с нее глаз, — вильнула бедрами, едва прикрытыми полосками бикини, но сразу же одернула себя: ведь она не какая-то потаскушка, а вполне пристойная замужняя женщина, иногда позволяющая себе некоторые развлечения…

Бросилась в воду, нырнув с головой, и поплыла, не оглядываясь, к берегу.

Плыла и знала, что жизнь прекрасна и неповторима, особенно если сама куешь свое счастье.

Как поется в песне, «люби, покуда любится…»,

…Хаблак попал на хутор Дубовцы в обеденное время. Последний километр пришлось преодолевать пешком по разъезженной песчаной дороге: в «Москвиче», выделенном ему полковником Каштановым, испортилось зажигание, водитель начал копаться в трамблере, а майор, чтоб не терять время и размяться, направился к домам, видневшимся за редкими деревьями.

Сегодня утром выяснилось, что жена скульптора Евгения Емельяновича Трояновского находится на даче — об этом сообщили соседи Трояновских, они знали, где именн о дом Евгения Емельяновича, так как гостили у него в Дубовцах.

Хаблак прикинул, что от Дубовцов не так уж далекодо Щербановки, села, где председательствовал в колхозеодин изпассажиров самолета Григории Андреевич Дорох, иможно сегодня же, если, конечно, ничто не помешает, побывать итам.

И вот тебе, испортился трамблер.

Дом Трояновских Хаблакупоказали сразу. Верно, не н ашлось бы в Дубовцахчеловека, незнавшего своего зна менитого земляка, и тетка,объяснившая майору, как луч ше добраться в Трояновским,говорила о скульпторе о уважением, называя егопочтительно «они».

ВДубовцах всежили зажиточно: дома кирпичные, на высоких фундаментах, крытыжелезом или шифером. Хаб лак насчитал только триусадьбы, где сохранились ста рые, под камышовой кровлей,хаты.

Единственное, что отличало дом Трояновских, — огромная, по всему фасаду, веранда, должна же в чем-то проявиться индивидуальность скульптора, она выразиласьеще втом, что калитка, от которой к веранде вела вымощенная бетонными плитами дорожка, запиралась. Хаблак подергал ее, во безрезультатно.