— Где вы находились с пятого на шестое июня?

Поинтересовался вроде бы не по делу, как-то между прочим, но наблюдал за Бубликом внимательно: ведь именно шестого июня был обнаружен труп Манжулы на черноморском берегу.

— Для чего это вам? — недоумевал Бублик.

— Мы, гражданин Галинский, расследуем одно дело, и ваши показания тут могут пригодиться.

— Об этой спекуляции? — метнул на него взгляд Бублик. Хаблак, не отвечая, барабанил пальцами по бумагам на столе. — Но ведь я не имею к ней никакого отношения.

— Я прошу вас ответить.

Бублик пошевелил губами, словно что-то подсчитывал.

— Ага, вспомнил! — заявил, обрадовавшись, что это ему удалось. — Я растянул ногу и пришлось лежать у себя в квартире.

— И никуда не выезжали из Киева?

— Как мог?

— Итак, пребывали дома?

Этот вопрос явно не понравился Бублику, но подтвердил:

— Да.

— А машина? Где в эти дни была ваша «Волга»?

— Летом я оставляю ее на стоянке возле дома.

— Там и стояла?

— Конечно.

— Никому не давали доверенность на право вождения?

Бублик помрачнел, глаза у него сузились.

— При чем тут моя машина? — взорвался он. — Чего прицепились ко мне? Продержали целые сутки в мили- дни, а у меня неотложные дела!

— Ну хорошо, — согласился Хаблак, — на время оста виммашину. Теперь скажите мне, Степан Викентьевич, откуда вы знаете Терещенко?

Бублик энергично помотал головой.

— Какого такого Терещенко? Не знаю и знать не хочу.

— Однако это не помешало вам пить с ним водку.

— Вы имеете в виду того мерзкого типа, принесшего, Анчевской рубашки?

— Именно его.

— Ну, знаете, пришел человек к моей приятельнице. Почему жене угостить? Но кто он — не знаю.

— Допустим, говорите правду. А Михаила Никитича Манжулувы знаете?

Хаблакувидел, как испугался Бублик. Пальцы у него задрожали иполные щеки отвисли, он сразу постарел лет надесять, но сумел все же овладеть собой и ответил как ни в чемне бывало:

— Впервые слышу.

— Нехорошо получается, Степан Викентьевич. А вот однадевушка — есть такая Инесса Сподаренко, она вам хорошознакома — узнала вас по фотографиям и свиде тельствует,что вы несколько раз с Манжулой и с нею ужинали вресторане, бывали в номере у Манжулы, дажевозили ее вместе сМихаилом Никитичем в Броварский лес. Более того, она припомнила, что вы вместе с Терещенко отвозили Манжулу в Бориспольский аэропорт. Еще выпили в номере на прощание бутылку шампанского, потом Терещенко взял чемодан Манжулы, а вы пошли вслед за ним. Сели в вашу «Волгу», тогда она была еще вишневой, и поехали в Борисполь.

Бублик смотрел Хаблаку в рот, будто тот разговаривал с ним на языке ирокезов. Вдруг, хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул:

— Манжула! Вы имеете в виду того одесского снабженца! Совсем забыл, он для меня просто Миша, а фамилия, знаете, как-то выветрилась…

— Но ведь вы говорили, что и с Терещенко впервые встретились в гостинице «Славутич» у Анчевской.

Бублик приложил руку к сердцу.

— Извините, — произнес с очевидным раскаянием, — виноват,да что поделаешь: не хотелось признаваться. Говорят,од сидел, то естьрецидивист, и порядочному человеку непристало афишировать такие знакомства.

— Порядочному человеку — возможно, — согласился Хаблак. — Тем более ездить с ним в далекие рейсы…

— Я — с ним? С Терещенко? — даже подскочил от возмущения Бублик.

— Да, вы с ним. В Одессу.

— Что-то путаете.

— Ничего я не путаю, Галинский, и мы сделаем вот что. Поедем к вашему гаражу, там хранятся скаты, снятые с «Волги». Помощники маляра, перекрашивавшего машину, по вашей просьбе заменили резину на «Волге». Почти новые скаты на совсем новые. И отнесли старые в ваш бокс. Они же удивлялись: зачем менять скаты, которым еще бегать и бегать?..

— Захотел и поменял — кому какое дело! — злобно отрезал Бублик. — Ну и что?

— А вот что, — сказал Хаблак почти благодушно, — сегодня же мы возьмем скаты из вашего гаража на экспертизу, и я не сомневаюсь ни на секунду, что следы, оставленные вашей «Волгой» в роще между совхозным поселком и берегом моря, где нашли труп Манжулы, и узор протектора на вашей резине окажутся идентичными. Что вы запоете тогда?

— Вы?.. — задохнулся Бублик. — Вы хотите сказать?..