– Она трещит, атаман!

– Держите их!!! – рявкнул Егор, пристраивая растопку меж растопыренных щепок, торчащих внизу столба, быстро обложил ее досками и побежал вниз.

Дверь – даром что сбита из теса толщиной в ладонь, – вся пошла трещинами, лезвия топоров, крошащих древесину, уже просовывались внутрь. Никаких шансов у защитников не оставалось – крепостные башни не предназначены для обороны от внутреннего врага. А для открытой схватки ватажников было слишком мало.

– Копья у караульных взяли? Отступаем!

Они забежали выше ярусом, затаились над лестницей.

Вскоре громкий треск сообщил, что дверь сдалась. Послышался топот – но едва первые шлемы показались над полом, ватажники что есть силы ударили вниз копьями. Кто-то закричал, кто-то покатился вниз, остальные свеи отпрянули.

– Они, видать, думали, что тут никого нет, – весело фыркнул Рубаха. – Вот и схлопотали!

– Эх, гранату бы туда кинуть, – тоскливо выдохнул Егор.

Но гранат у них не было, а свеи поднимались снова, на этот раз прикрываясь щитами. Ватажники нанесли несколько ударов – естественно, бесполезных, отступили выше.

Здесь огонь, снизу доверху опоясав опорный столб, уже вовсю лизал потолок, выхлестывая вверх по лестнице длинными алыми языками. Сухое как порох дерево занималось с такой стремительностью, словно на него плеснули бензином.

– За мной! – крикнул Егор, побежал выше, прямо сквозь пламя. Вскрикнул от боли, но прорвался к механизмам… И совершенно напрасно. Здесь было горячо, как на сковороде, дым ел глаза, а огонь сквозь щели в полу подкрадывался к воротам, бегая тут и там высокими желтыми чертенятами. – А-а-а!

Заметавшись от боли, он кинулся к какому-то просвету, сунулся в него – и вывалился на крепостную стену, что шла как раз над заманом. Застонал от благословенной прохлады.

– Господи Иисусе, благодарю тебя за спасение! – искренне перекрестился Вожников.

– А-а-а!!! – Из бойницы над головой вывалился Линь, запрыгал на месте, охлопывая себя ладонями. У него дымились штаны, рубаха тлела по подолу и рукавам, на вороте несколько мгновений поплясал, но все же погас, обратившись в черную струйку, маленький огонек. – Боженька родимый, неужели я жив?

– Остальные где? – спросил Егор.

– Не ведаю, атаман, – ватажник перевел дух. – Кто-то один мимо меня выше побежал, а кто-то огня побоялся, внизу остался. Разве в пожаре-то разглядишь?

Князь наконец-то смог осмотреться, оценивая ситуацию. К городу со всех ног бежали ушкуйники. По наказу атамана они таились сколько получилось, подкрадываясь незаметными как можно ближе. И вот теперь мчались, спеша воспользоваться успехом своих товарищей. Бежать им оставалось около версты. Четверть часа, не более. Под ногами Вожникова – в замане, на мосту, перед мостом – бушевала паника, в давке телеги и люди уже начали падать с насыпи. Вестимо, селяне слишком поздно заметили врагов, а когда поняли, что оказались в гуще войны, – ринулись под защиту стен. А здесь – сеча за башни, перекрывшая им путь. Есть отчего впасть в истерику.

Заманная башня за спиной Егора лихо разгоралась, вторая, что напротив, тоже дымила вовсю. Значит, рыбари свое поручение выполнили не хуже атамана.

Над подъемным мостом пламя вырывалось из бойниц внутренней башни, по сторонам от нее на стене хорошо одетые горожане зло рубились с солдатами в кольчугах и шлемах. Наверное, пожар выгнал ряженых «немцев» на стену – точно так же, как и князя с Линем.

Однако вторая башня стояла целой и невредимой. Неужели свеи ее отбили?

– Окунев, рысью за мной… – выдохнул Егор и побежал по стене, виляя между валунами и бревнами, сложенными здесь на случай обороны.

Разумеется, выход из башни на стену запирался толстой прочной дверью. Егор приложил к ней ухо:

– Там тихо… Значит, и вправду отбились. Ну-ка, Линь, помогай!

Они подхватили тяжелое сучковатое бревно, разбежались, врезали по створке. Та крякнула, чуть покосилась, но устояла.

– Еще раз!

Они разбежались и ударили в дверь снова.

– Может, не надо, атаман? – вдруг сказал Линь. – У нас и мечей-то нет!

Когда Вожников потерял свой меч, он даже и не помнил. Наверное, пока метался в пожаре.

– А у нас их с самого начала и не было! – выкрикнул Егор. – Давай!

После третьего удара дверь выпала, а бревно застряло в проеме. Под каменной аркой обнаружился седой воин в кожаном доспехе с нашитыми на груди пластинками. Он помотал головой, сделал шаг вперед, вскинул меч и… Никого не достал. Бревно, мешая ватажникам войти, одновременно не позволяло защитнику их заколоть. Скандинав просто не дотягивался.

– Ну, и что ты будешь делать? – развел руками повеселевший князь.

Свей оказался азартным, полез через сучковатую деревяху, не сводя с Егора глаз.