Олег откинулся на подголовник… «Гольф», как сказал Олегу знакомый мент, которого он просил пробить номер, был зарегистрирован на какого-то Владимира Рутковского…

Обыкновенный снимок «мыльницей». Два кореша-контрактника, Рейн и Холмогоров, позируют на фоне «зеленки». Если приглядеться, на правом загорелом литом плече Рейна видна небольшая татуировка. Если взять лупу, разглядишь узор — четыре соединяющиеся крест-накрест квадратные спирали.

Можно уехать за границу, можно затихариться на должности ночного сторожа, можно изображать гения всех искусств, не обладая талантом ни в одном, можно завербоваться на войну — но профессиональным боксером ты за год не станешь. А притворяться выйдет — до первого боя…

Про Наливаева в Сети было порядком, несмотря на срок давности. И не только про исчезновение. Олег ознакомился с имеющимся и опять поехал в библиотеку рыться в подшивках.

Вся карьера пропащего была, оказывается, цепочкой скандалов. Недолгая карьера, хотя и стремительная — что само по себе тогда у многих вызывало вопросы. «Почему никому не известный боксер в обход всех правил ведет бои с титулованными профессионалами?…» Кстати, бои он вел весьма успешно: победа нокаутом, победа техническим нокаутом… Ага, сговор, все куплено, о результатах договорились заранее! «Неужели деньги теперь — единственный критерий в боксе?…» В очередной раз недобрым словом поминается Дон Кинг. «Кто этого Наливаева знал всего год назад?…» Так, а вот интервью в «Спорт-Экспрессе» с самим фигурантом. «Что вы думаете по поводу обрушившихся на вас обвинений?» Андрей (пожимая плечами): «Плохо быть деревянным на лесопилке». Эта фразочка и в заглавие вынесена…

Олег посидел, глядя перед собой. Порылся в карманах, нашарил пачку «Житана», заглянул. Встал, пошел в курилку. Вытянул предпоследнюю сигарету, оторвал фильтр, примял кончик. Пацаны-студенты на него косились.

Кутузовский был отлично вычищен (правительственная трасса!), и даже машин в это время в обе стороны шло относительно немного — Олег позволил себе разогнаться (хотя вообще водителем был крайне аккуратным и даже скоростные режимы местами соблюдал). Потом поддал еще. Пошел на обгон.

85, 87, 88 километров… Он, как VIP-кортеж, гнал в крайнем левом ряду, оставляя позади «бэмки», «пежо», японские мыльницы, отечественные мусорники… 90… Олег отстегнул ремень безопасности. 95. Еще. 100…

Он крутанул руль влево и вышел на встречку. С визгом шин шарахнулась тачка, еще одна — впритирку. Третья. Вой тормозов.

Олег вильнул влево, вправо: не уклоняясь, а ища встречи, чувствуя неустойчивость машины на такой скорости. Очумело ревели сигналы. Еще кто-то успел отвернуть — совершеннейшим уже чудом.

Автобус.

Олег нацелился в лоб. Тот тормозит, начинает тормозить, конечно, не успеет. Рев. Две секунды. Одна. Все.

Метрах в пяти перед бампером «скании» Олег выкрутил вправо.

Неведомо как удержался на колесах. Еще правее, притормаживая. Вернулся на свою полосу. Стал смещаться к тротуару. Успеть бы срулить куда-нибудь — пока менты не очнулись…

В редакции еще все были, но ввиду приближающихся праздников никто уже толком не работал. Олег уклонился от алкогольного предложения, внеся озабоченным лицом диссонанс в общий настрой.

— Олег, — позвала секретарша Наташа, — тебе факс был.

Он пошел за ней.

— Кошмар какой… Над чем это ты работаешь? — Наташа протянула оторванный кусок ленты.

Отксеренная и, вероятно, увеличенная фотография — мутно-зернистая, теперь «чебэшная». Из тех, что делаются ментами на месте преступления. На фотографии была женщина: лежала навзничь, запрокинув голову и разбросав руки, вся одежда вертикально распорота спереди, открывая грудь, живот, пах. И из-за плохого качества, преувеличенной контрастности, густой пятнистой черноты снимка только еще жутче смотрелась широкая яма под подбородком, вертикальный разрез от межключичной ямки до лобка, лужа под трупом и потеки на попавшей в кадр стене.

На противоположной стенке узкой прихожей она тоже была — щедрый, глянцево блестящий в электрическом свете, такой яркий на светлых обоях, окруженный продолговатыми запятыми брызг мазок. На полу, казалось, ее вообще по щиколотку. Попало даже на дверь в большую комнату — кляксы краснели на стекле, на отражающейся в нем наряженной елке: стекло было полупрозрачным, и отражение двоилось: два ствола, две торчащие верхушки… Он стоял и смотрел на это, стоял и смотрел, стоял… — а потом его повело, он отшвырнул дверцу сортирной кабинки…

Сплюнул, высморкался, нажал слив. На внутренней стенке унитаза все равно остались бурые брызги. Он долго полоскал рот, тер руки. Моргал в зеркало. На чужих ногах вернулся в кабинет. Включил компьютер. Internet. Зоя Лосева. Найти.

Поисковая система выбросила всякую дребедень: форумы, хотмэйлы, имя с фамилией по отдельности. Олег кликнул вторую страницу ссылок, собирался уже закрывать… Стоп. Да! Он кликнул ссылку. «Запрашиваемый URL не может быть доставлен». Кажется, это был электронный архив какого-то издания. Искомое словосочетание имелось в предложении: «Жертва была опознана как Зоя Лосева, двадцатисемилетняя москвичка…» Олег набрал подполковника Милютина.