— Пялишься! — выпалила она и, глубоко вдохнув, наконец стянула края корсета: — Да не стой как пень, помоги!

Я откликнулся с готовностью, мимоходом погладив ее по груди. Флейм хотела дать мне пощечину, но промахнулась.

— Не дергайся, — предупредил я, стараясь понять, что к чему в этом немыслимом приспособлении. — Опять завязки разойдутся, придется всё сначала… Хотя, хм, я-то не против…

— Сволочь! Бабник! — шипела она. — И вечно тебе мало! Небось зажал уже эту краснолицую сучонку, а?

— Флейм! Попридержи язык! Сестры виконтов так не выражаются!

— Любовницы оборванцев выражаются еще и не так! — рявкнула она, и я затянул шнуровку с такой силой, что у Флейм оборвалось дыхание.

— Легче! Ты… что?!

— Терпи, сестрица, — безжалостно велел я. — Пусть тебя утешит то, что ты неотразима.

Я не льстил. Фиолетовый бархат был ей очень к лицу, в тисках корсета талия казалась еще тоньше, а груди, едва не вываливающиеся из низкого выреза, — еще больше.

— Причешись, — критично осмотрев ее, приказал я. — Простительно выглядеть так после… э-э… бала, но не до.

— Мерзавец.

— Поберегите силы, — раздался от дверей будуара спокойный голос Ларса. — Они вам скоро понадобятся.

Флейм, взвизгнув, круто обернулась к нему.

— Зачем ты вошел?!

— Миледи успела привыкнуть к личным апартаментам? — Ларс насмешливо изогнул бровь, похлопывая перчатками по бедру. — Против присутствия Эвана ты не слишком возражаешь.

— Я близкий родственник, — мстительно напомнил я. — Мне можно.

— Ты очаровательно выглядишь в этом костюме, — парировал Ларс. — Право, обноски маркиза даже на бродяге выглядят элегантно. Сегодня вечером дамы будут от тебя без ума.

Я фыркнул, Флейм побагровела. На самом деле меня самого немного коробила перспектива провести несколько часов кряду среди расфуфыренных дворянчиков, старательно притворяясь одним из них. Не то чтобы я боялся не справиться с этой задачей, но уж больно она мне была не по душе. А Флейм, похоже, всерьез опасалась, что я не премину воспользоваться ситуацией. Честно говоря, нельзя сказать, что ее подозрения грешили безосновательностью.

— Надеюсь, оно того стоит, — посерьезнел я. — Флейм, не злись. Вы же оба слышали, что говорила Дарла о своей кузине Миранде. Это может быть она.

— Сомнительно, — покачал головой Ларс.

— Почему?

— Слишком просто, — коротко бросил он и вышел, кинув через плечо: — Пошевеливайтесь там.

Флейм остервенело драла гребнем волосы, не сводя суженных глаз со своего отражения в зеркале. Я подошел к ней сзади, приобнял за обнаженные плечи.

— Ну перестань, — прошептал я ей в шею, чувствуя губами, как пульсирует вена. — Перестань ревновать, дуреха, слышишь?

Она слышала.

Мы вышли из комнаты через четверть часа, и, усмехаясь под холодным взглядом Ларса, я думал, что порой оказывается весьма полезным опыт обращения с подъюбниками аристократок. Помнится, когда я только постигал эту науку, она казалась мне утомительной и совершенно излишней, благо еще в четырнадцать лет я дал себе зарок никогда не иметь дел с дворянками. Не только из-за юбок, конечно. Мог ли я подумать, что…

— Эван, идем, — проговорил Ларс, и по его тону я понял, что еще немного, и он окончательно во мне разочаруется. Флейм, стоя рядом, молча взбивала волосы. Я очнулся, устыдился и вместе с друзьями по авантюре спустился в зал.

Наше появление было встречено достаточно бурным восторгом полусотни дворян, успевших съехаться на празднование. В основном благородное собрание состояло из грузных краснорожих рыцарей, что меня немного расстроило: мне-то начинало казаться, что такие, как лорд Аннервиль, — больше чем случайное исключение. Были и женщины, хоть и не очень много: разодетые, разукрашенные и глуповато хихикающие под прикрытием огромных аляповатых вееров. Судя по тому, как они смотрели на нас с Ларсом, можно было заключить, что в свет они выходят редко. Местные мужчины смотрели на Флейм точно так же, что, впрочем, не доставляло ей особого удовольствия.

Господа дворяне, по обыкновению, принятому в высшем свете, после многочисленных формальностей расселись за длинным дубовым столом и принялись жрать. Слуги сбивались с ног, не успевая сменять пустеющие блюда и подливать вино, музыканты и гимнасты ненавязчиво маячили где-то на заднем плане, тщетно пытаясь пробудить интерес к своим стараниям. Я впервые за долгое время ел много и с удовольствием, Флейм сидела слегка пришибленная, Ларс морально уничтожал пирующих своими великолепными манерами, которых он набрался в игорных домах. Чета Аннервилей расточала любезности в наш адрес, Дарла, сидевшая слева от меня, краснела, когда к ней обращался отец, белела, когда с ней заговаривала мачеха, и на протяжении всего вечера усиленно пинала меня в бедро под столом своей маленькой ножкой. Флейм, которую посадили напротив, между Ларсом и Куэйдом, быстро и сильно надравшимся, похоже, ничего не замечала, и я был несказанно этому рад.

Словом, это оказался обычный, заурядный провинциальный пир, ничем не отличавшийся от всех, которым я был свидетелем. Гости много и шумно пили, хохотали, грубо шутили и пели застольные песни, тискали партнерш по столу и швыряли обглоданные кости в музыкантов. Малышка Дарла, хватив чуток, раскраснелась и хохотала вместе со всеми, похоже, забыв о своих горестях. Лорд Аннервиль, трезвый как стеклышко, несмотря на довольно большое количество выпитого, сохранял вежливое и приятное выражение лица, был обходителен и сдержан, и я невольно подумал, что ни ему, ни его жене не место среди этой своры собак. Его жене… Да, его жене.