— Порядок, граждане! — пробормотал Паня.

Первой петлей этой самодельной лестницы он обхватил черенок лопаты, убрал еще два бревна, положил лопату поперек щели, а веревочную лестницу опустил под землю.

— Опять-таки порядок! — похвалил он себя, заглянул в шахтенку и почувствовал, что его решимость поколебалась. Все же в шахтенке было метров шесть-семь глубины.

— Страшно, Пань, правда? — соболезнующе спросил Вадик.

— Чего там страшно! Тоже горняк нашелся, страшно ему…

Опершись локтями о бревна, Паня нащупал ногами первый узел, зажал его ступнями и равнодушно сказал Вадику:

— Я пошел в гости к Хозяйке Медной горы, а ты лови букашек-таракашек для зоокабинета. Пока, плакса!

Свесив голову, Вадик с восхищением смотрел на своего мужественного друга. По равномерным подрагиваниям веревки можно было судить, что спуск в шахтенку совершается вполне благополучно.

— Пань, когда ты спустишься, я тоже полезу, — завистливо сказал Вадик.

— Ну?.. Хотел бы я посмотреть, как ты…

Он не успел закончить.

У Вадика над ухом раздался сухой треск, что-то мелькнуло в глазах, а снизу, из шахтенки, послышался звук падения. Не понимая, что случилось, Вадик поднял голову. Где лопата? Она исчезла вместе с веревочной лестницей. Испуганный Вадик посмотрел вниз и увидел, что Паня плашмя лежит на дне шахтенки, освещенный фонариком.

— Пань! Па-ань!.. — завопил Вадик. — Почему ты молчишь?.. Ты живой?

— Назло тебе умер, — сумрачно ответил Паня. — Я из-за твоего фонарика убился.

— Так ты же не совсем убился! — обрадовался Вадик. — Знаешь, почему ты упал? Лопата сломалась… Она уже давно трещала, а теперь совсем лопнула.

Немного оглушенный падением, Паня еще полежал на сырой, клейкой и холодной глине, потом шевельнулся и застонал. Острая боль пробежала от правой ступни по всему телу. Плохо!.. Стиснув зубы, заставляя себя презирать боль, Паня приподнялся, сел, с трудом стал на левую ногу и потянулся к тому, что отсвечивало зеленью. Кряхтя от боли, он добрался до этой приманки, схватил ее и сел, с удивлением рассматривая странную вещь, очутившуюся у него в руках.

Несомненно, это был подсвечник, но подсвечник, покрытый густой зеленью и необычной формы. Патрон для свечи был не круглый, а четырехугольный. Неуклюжая ножка подсвечника внизу расширялась небольшим массивным блюдцем. С края блюдца выдавался длинный шип. На этом шипе подсвечник и держался в борту шахтенки.

— Что ты нашел? Малахит, да? — спросил крайне заинтересованный Вадик.

— Подсвечник, — в сердцах ответил незадачливый геолог. — Наверно, «старые люди» свечи в забое жгли.

— Свечи? Вот так техника!.. Пань, а теперь посмотри, может быть у фонарика стекло разбилось. Тогда мне все равно попадет.

— Цел твой фонарик, успокойся.

— Хорошо! А как ты теперь вылезешь? Давай, я тебя на веревке вытащу.

— Ты и котенка не вытащишь, силач!.. И нога у меня так болит, что, наверно, я ее совсем сломал… Знаешь что? Беги к Самохиным, они недалеко живут. Мы военный совет проведем… Ну, чего ты торчишь? Я замерз уже. Здесь холодно, как в погребе, даже еще холоднее.

— Холодно? Не ври!.. А мне, ух, как жарко! Сейчас, подожди!

Через несколько секунд Вадик крикнул:

— Хватай, лови!

На Паню упало что-то мягкое и теплое.

Это была рубашка Вадика. Но рубашкой Вадик не ограничился.

— Получай! — крикнул он. — Это мои трусы, Пань!

— Ну и безголовый! — рассердился Паня. — А теперь как ты пойдешь к Самохиным через поселок, если ты голый?

— Да, правда! — расхохотался Вадик. — Так я же не подумал… Теперь я в одной только пилотке и в тапочках, как на необитаемом острове. Ничего, Пань, я спущу веревку, привяжи к ней трусы, а рубашку оставь себе. Правда, хорошо, что я так много веревок взял?

— Лучше бы ты их совсем не брал, я под землю не полез бы, — пожаловался Паня.

Трусы и рубашка на веревке отправились к их владельцу.

С тоской посмотрел Паня вверх, где густо и тепло синело небо и виднелась круглая голова Вадика. Все получилось плохо, скверно… И особенно обидно то, что рухнула великолепная теория, обещавшая целые горы малахита. Вместо малахита, не угодно ли, невзрачный, бесполезный подсвечник… И напрасно Паня шарит лучом фонарика по бортам шахтенки. Нет, здесь добывали руду, только железную руду, и ничего больше… Да какую же добычу могли взять в шахтенке древние рудокопы Горы Железной? Даже не верилось, что ради такой малости они забирались в эту нору… Как холодно, сыро! Эх, попрыгать бы, согреться!.. Нельзя. При малейшем движении ногу резала, ломала горячая боль.