— Восемь сотен, — нервно сглотнул я.

— Пустяки, — заверил Джерри, доставая из кармана пухлую пачку банкнот.

— Джерри, тебе вовсе не обязательно…

— Я, — пояснил Шуберт, отсчитывая восемь стодолларовых банкнот, — всего лишь обеспечиваю тебе завтрашнюю игру с мистером Баллентайном. Так что приезжай пораньше и проследи, чтобы наличность попала в липкие ручонки клуба прежде, чем появится мистер Би. Нам не нужен скандал.

— Как я могу тебя отблагодарить?

— Вернешь с первых комиссионных.

— А если меня не примут на работу?

— Примут. Только не забывай: когда выйдешь с Баллентайном на корт, играй без поддавков. Иного стиля шеф не принимает.

Следующим утром, нервно дожидаясь прибытия Джека Баллентайна в фойе Нью-Йоркского теннисного клуба здоровья, я постарался вспомнить полученный накануне совет. Как и советовал Джерри, я появился на двадцать минут раньше, чтобы решить небольшую проблему с уплатой просроченных членских взносов.

Администраторша клуба, миниатюрная, пухленькая дама лет сорока по имени Зельда, встретила меня на пороге без особого энтузиазма.

— А, это вы, мистер Аллен, — сухо заметила она. — А мы уж было решили, что вы покинули страну.

— Ну да, пришлось ненадолго уехать, — соврал я, — но я всегда о вас помнил. — И с этими словами протянул конверт, содержащий восемь сотенных банкнот. — Это чтобы восстановить отношения…

— Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Даже если нам пришлось отправить шесть писем…

— Как я сказал, пришлось надолго уехать. Но я искренне сожалею.

— Разумеется, вы осознаете, что всего лишь погасили просроченную плату за прошлый год? И что ваше членство пока не восстановлено? Так что если хотите снова играть в нашем клубе, придется подать заявление повторно.

— Ну, вообще-то сегодня меня пригласили.

— Надеюсь, ваш партнер по сегодняшней игре за посещение платит регулярно? — спросила директриса с едким сарказмом.

— Разумеется, — донеслось из-за спины.

Зельда подняла взгляд и с потрясением узнала в новом посетителе Джека Баллентайна. Тот стоял прямо за мной, в сером спортивном костюме от «Ральфа Лаурена», с теннисной сумкой коричневой кожи.

— Привет, Зельда, — одарил Баллентайн администратора широкой белозубой улыбкой.

Женщина тотчас залебезила:

— Ах, мистер Баллентайн, как я рада…

— Зельда, вы пытаетесь расстроить моего гостя?

— Ну что вы, мистер Баллентайн, разумеется, нет!

— А по-моему — да!

— Просто небольшое недоразумение, связанное с задолженностью…

— Но теперь оно улажено, верно? И моему другу не придется обращаться с новым заявлением о членстве, верно?

— Конечно же, нет, мистер Баллентайн! Мы восстановим вашего знакомого немедленно. А вам, мистер Аллен, приношу искренние извинения…

— Извинения приняты, — ответил за меня Баллентайн.

После чего, похлопав меня по плечу, добавил:

— Идем, парень. — И я отправился в раздевалку следом за ним.

Как только мы оказались вне пределов слышимости Зельды, Баллентайн повернулся и произнес:

— Ну, разве власть — не смешная штука? — И затем, протянув руку: — Рад познакомиться, Нед.

— Мистер Баллентайн, мне и вправду жаль, что вам пришлось вмешаться…

— Да с какой стати извиняться? Сколько ты задолжал клубу?

— Восемьсот, но уже рассчитался.

— Только чтобы сыграть со мной в теннис?

— Ну… э-э… да.

— Парень, ты поступил и умно, и глупо. Умно — потому что тебе таки удалось произвести на меня впечатление. А глупо — потому что никогда, ни за что не нужно терять уверенность в себе и унижаться из-за пустячного долга в восемь сотен. Это тебе говорит человек, который пять лет назад пролетел на двести миллионов. Так что восемьсот баксов — даже не карманные деньги. А теперь двигай в раздевалку, а оттуда — быстро на четвертый корт. Через четыре минуты — наше время.

Я успел переодеться и выйти на корт за две минуты.

Баллентайн снял спортивный костюм, теперь на нем красовались белоснежная рубаха-поло и шорты ей под стать. Стоя посередине корта, мой противник проделал несколько не вполне естественных упражнений по растяжке, явно наслаждаясь вниманием игроков на всех соседних площадках.

— Сюда, приятель, — знаком пригласил Баллентайн. — Джерри говорил, что ты в игре — настоящий убийца.

— Ну, раньше иногда такое изредка бывало. Зато теперь я — обычный, средней руки теннисист.