Окажись в бюро новый аппарат с системой мгновенной проверки — моя «Мастер Кард» немедленно была бы отклонена. Хотя и неясно, что бы предпринял в этом случае скользкий сотрудник. Ну, разве что приостановил бы похороны до окончательной оплаты.

В четыре двадцать садимся в экспресс-поезд, идущий на Пенн-Стейшн. Едем в вагоне-ресторане. Фил заказал пиво, я залпом проглатываю порцию виски со льдом, Дебби стремительно осушила стакан рома с кока-колой и разревелась. В голос.

Пьем всю дорогу до Нью-Йорка. Фил подливает мне бурбон, а я, не в силах замолчать, выплескиваю всю богомерзкую историю последних двух с половиной месяцев.

Я чувствовал себя точь в точь как в исповедальне. И хотя Фил и Дебби и не могли отпустить грехи, но по крайней мере слушали сочувственно.

— Боже, да о чем только ваша жена думает, раз удрала в такой период? — поражается Дебби.

— Ну, в случившемся, в общем, нет ее вины, — защищаю я Лиззи, — короче, если брак рухнул, виноваты оба, верно? Да и со мной в последнее время непросто.

К счастью, мою личную жизнь обсуждают недолго: Фил решил дать выход накопившемуся негодованию на мистера Теда Петерсона.

— Зажравшийся, подлый говнюк! — возмущается Сирио, — крутится в самых верхах, с самой что ни на есть гребаной элитой, но душонка — как у мстительной сявки. Да у некоторых налетчиков — и то больше совести, чем у урода! Неудобно говорить вам, босс, но лучше бы вы…

— Согласен. Но хотел как лучше.

— Ну, что я вам твердил? Нельзя поступать честно и благородно с позорным козлом. Дали бы мне позвонить…

Поезд приближается к центральному вокзалу, Фил уговаривает нас посетить бар расположенного поблизости «Гранд-Хъятт отеля» и выпить на прощание.

Четыре часа спустя, когда рука Дебби под столом принимается наглаживать мое бедро, решаю закругляться.

Встаю и объявляю:

— Знаете, ребята, мне пора. Готов повторить: не знаю, как и благодарить за то, что приехали в Хартфорд…

Встает и Дебби:

— Я с вами! Мне пора домой, к Раулю.

Достаю бумажник:

— Фил, с твоего позволения, я восполню урон…

— Спрячь свой лопатник, — отказывается Сирио, после чего, нацарапав на бумажной салфетке два номера, говорит: — Мой номер в офисе у брата. Понадоблюсь — знаешь, где искать.

Фил встает, обнимаемся на прощание, Сирио запихивает мне салфетку в нагрудный карман.

Выйдя из отеля, машу такси. Открываю перед Дебби дверцу, девушка хватает меня за руку и пьяновато улыбается.

— Поехали в город? — предлагает Суарес.

— Дебби, у меня нет денег. Я разорен.

— Проводите меня домой, вам же по пути, а потом можно проехаться по городу на такси. Нужно кое-что сказать…

Скрепя сердце, усаживаюсь в такси следом, полный решимости убрать руку, если она снова начнет оглаживать мне бедро. И без того проблем хватает.

Дебби сообщает водителю адрес, едем на юг. Девушка достает из сумочки лист бумаги:

— Это — вам.

Разворачиваю листок. Чек. На мое имя, сумма — четыре тысячи пятьсот долларов.

— Дебби, что это такое, черт подери?!

— Вы и сами знаете.

Чек расплывается перед глазами: опьянел.

— Нет, действительно, я не…

— Деньги, которые вы выложили «Фейбер Академии» за обучение Рауля…

— Я не платил! Это всё «Компу-Уорлд»…

— Мистер Аллен…

— Слушай, ты можешь называть меня…

— Ну ладно, Нед.Пару дней тому назад заглянула в школу. Ну, по родительским делам. Поговорила с казначеем — тот вообще-то ничего мужик оказался. Ну, и говорит он мне, в общем: позвонили ему месяца два тому назад из «Спенсера-Рудмана», подняли хай насчет письма за вашей подписью, где говорится, что «Компу-Уорлд» обязуется выплатить школе всё, что я задолжала. А он им: обязательства надо выполнять, те поддакивают, дескать, выполним, но вы всё равно не имели права письмо подписывать. И заплатите из своего кармана. Вам же из-за всей этой хрени пришлось выложить сорок пять сотен, верно?

— Дебби…

— Я же знаю, что так и было! От новой подруги, Паулы, она в бухгалтерии работает. Вчера утром, ещё до вашего звонка, попросила ее заглянуть в ваше дело, и вот что я вам скажу, мистер Аллен… ой, я хотела сказать, Нед: я читала их письмо к тебе — и плакала.

Смотрю на чек:

— В общем-то, я не особенно рвался на роль доброго дядюшки, Дебби. Меня назначили на роль самаритянина.

— Ну да… но ты же не стал отказываться. И меня не стал расстраивать, не рассказал…