— Вас выбрали не наугад. Кто-то устроил так, чтобы в их дом отправились именно вы. Кто договаривался о визите?

— Мистер Уэлч или его помощница миссис Фордэм, — ответила Вирджиния. — Не знаю точно, кто именно принимал тот заказ. Но записка была от миссис Фордэм. Она ведет журнал, где записаны все визиты.

— Где она хранит этот журнал?

— В своей конторе.

— Полагаю, сегодня ночью мне придется туда заглянуть.

— Я поеду с вами, — заявила Вирджиния.

— Нет.

— Но я вам понадоблюсь, покажу, где именно искать запись.

— Нет. Когда затеваешь такое предприятие, всегда есть опасность быть пойманным.

— Чепуха. Уверена, вы не допустите, чтобы вас поймали.

«Конечно же, я преувеличивал риск», — подумал Оуэн часом позже. Ночью в Институте не оказалось ни души. А если бы кто-то и вошел в здание — тут было полно выходов, чтобы быстро вывести Вирджинию на улицу.

— Не понимаю… — сказала Вирджиния. — Где же запись о моем вызове к леди Холлистер?

Оуэн зажег еще одну спичку, чтобы изучить журнал вызовов, который лежал перед ним на письменном столе миссис Фордэм. О том, что в ту ночь Вирджиния отправилась в дом Холлистеров, никакой записи не было.

— Как вы узнали, что вас приглашают на сеанс чтения?

— Как обычно. Получила записку от миссис Фордэм. Назначение было сделано в последнюю минуту. В своей записке миссис Фордэм объясняла, что на моей кандидатуре настаивал сам Гилмор Лейбрук. Лейбрук крайне заинтересован в привлечении высокопоставленной и богатой клиентуры.

— Что вам известно о Гилморе Лейбруке? — спросил Оуэн.

— Если честно, очень мало, — ответила Вирджиния. — И никто о нем ничего толком не знает. У Лейбрука тоже есть талант, но я точно не знаю, какова природа его способностей. Он появился в Лондоне примерно год назад и учредил Институт. Успех сопутствовал ему с самого начала.

— В таком случае у него должны водиться деньги. Институт — дорогое предприятие.

— Один из многочисленных талантов Лейбрука заключается как раз в том, что он умеет привлекать денежные средства в Институт, — ответила Вирджиния. — Он умеет убеждать и очаровывать. Есть в нем что-то такое, что нравится людям.

— Вероятно, это побочный эффект его таланта, каков бы он ни был.

Они уже вышли на улицу и теперь шли к парку, где Оуэн надеялся найти кеб. Но эта надежда быстро таяла. Улицы в районе Института были совершенно пусты. Время приближалось к полуночи, и туман сгустился настолько, что газовые фонари казались светлыми шарами, едва просвечивающими сквозь густую пелену.

Оуэн напряженно прислушивался ко всем звукам, так как шаги могли бы предвещать появление уличного разбойника. Однако на улице, кроме их с Вирджинией, явно никого не было. Все нормальные люди и даже нормальные грабители в такую непроглядную ночь сидели по домам. Но их с Вирджинией вряд ли кто-то назвал бы «нормальными».

И было очень приятно находиться сейчас наедине с женщиной, шагавшей рядом с ним. Ему казалось: это правильно, так и должно быть.

— Если наши первоначальные выводы верны, то вы должны были стать жертвой убийцы в ту ночь, когда читали в зеркале для леди Холлистер, — сказал Оуэн. — Но где-то произошел сбой. Холлистер был убит, а вы с Бекки, назначавшиеся в жертвы, благополучно ускользнули и совершенно уверен: второй из убийц планировал завершить дело совсем иначе.

— Что Бекки делала там в ту ночь? — спросила Вирджиния. — Зачем понадобилась она, если объектом эксперимента должна была стать я?

— Хороший вопрос. Сегодня я попросил одну из моих теток завернуть по дороге в приют на Элм-стрит и расспросить про Бекки.

Вирджиния живо повернулась к своему спутнику:

— И что?.. Есть ли новости о девушке?

— Тетя Этель сообщает, что миссис Мэллори убедила Бекки посещать приютскую школу.

— Я очень рада, — сказала Вирджиния. — Если она выучится на машинистку или телеграфистку, у нее появится шанс зарабатывать на жизнь достойным образом. Она сможет уйти с улицы. Но мне все еще не верится, что Аркан является попечителем этой школы.

— Возможно, это знак того, что наша организация меняется, — заметил Оуэн.

— Я далека от мысли, что Аркан действительно меняется, но все же допускаю такую возможность.

Некоторое время они шли в молчании, и их шаги разносились в тумане зловещим эхом.

— Теперь, когда я думаю об этом, то понимаю: помимо моего таланта и связи с Институтом, у меня с Рэтфорд и Хэкетт есть еще кое-что общее, — сказала, наконец, Вирджиния.

Оуэн пристально взглянул на нее, но ночной мрак и туман делали ее почти невидимой. Однако он прекрасно чувствовал ее присутствие — ее аура и очаровывала его, и приводила в волнение.