Стук и щелканье зубов уже казались такими громкими, что он не понимал, как не замечал их раньше. В этом звуке не было закономерности, регулярного предсказуемого ритма. Иногда тишина между щелчками, казалось, тянулась вечно и сводила с ума банальным напряжением; а иногда неожиданно обрывалась, буквально через долю секунды.

– Давай… – Брюкс сглотнул, попытался снова. – Давай отсюда…

Но Лианна уже направилась вниз.

В Центральном узле царили яркий свет и стерильные тени: мягкое свечение стен прогнало все страхи в подвал, где им было самое место. Несколько смущенный, Брюкс взглянул на Лианну, пока они обходили зеркальный шар.

В ней не было ни смущения, ни робости. Пожалуй, она казалась даже более взволнованной, чем когда они стояли на форпике.

– Похоже, она взломала сенсоры.

– В смысле?

Лианна пошевелила пальцами в воздухе, и на переборке появился ИНТЕРКОМ. Сенгупта была на корме, рядом с трюмом, Мур – в комнате отдыха. Иконка Валери ободряюще сияла зеленым в ее личном отсеке вместе с серыми точками.

– Корабль больше не знает, где она находится. Вампирша может оказаться где угодно. За любой дверью.

– Зачем она это делает? – Брюкс заглянул в дыру на потолке, когда Лианна ухватилась за лестницу. – Чем она вообще занималась наверху?

– А ты ее видел?

Он покачал головой:

– Не смог посмотреть.

– Я тоже.

– Значит, мы не знаем наверняка, была Валери наверху или нет.

Лианна выдавила из себя нервный смешок:

Хочешь вернуться и проверить?

Здесь, среди яркого света и сверкавших машин, было трудно не чувствовать себя полным идиотом. Брюкс опять покачал головой:

– Даже если она там, что такого? Она же не под арестом. К тому же Валери ничего не делала, только зубами скрипела.

– Она – хищница, – заметила Лианна.

– Она – садистка. Специально действует мне на нервы с самого начала полета; думаю, ее это возбуждает. Джим прав: если бы она хотела нас убить, мы бы уже сыграли в ящик.

– Может, именно так она нас и убивает. Вдруг она – мамбо [257] ?

– Мамбо, значит.

– Вуду работает, старомодник. Страх вклинивается в сердечные ритмы, адреналин убивает сердечные клетки. Можно буквально напугать кого-то до смерти если правильно взломать симпатическую нервную систему.

«Ну вот, теперь у нее и вуду реально, – подумал Брюкс. – Чего не сделаешь, чтобы приписать плюсик к могуществу религии».

***

Поднимаясь, Брюкс столкнулся с Муром, который направлялся вниз.

– Привет, Джим.

– Дэниэл.

Последнее время они встречались редко. За едой или после нее, во время светло-синего дня или более теплых оттенков ночного цикла полковник не вылезал из КонСенсуса. Он никогда не говорил, что там делает. Разумеется, зубрил информацию об «Икаре» и исследовал телеметрию, которую послал «Тезей», прежде чем исчезнуть в тумане. Но детали Мур держал при себе, даже когда выходил передохнуть.

Брюкс остановился у подножия лестницы, ведущей на камбуз.

Эй, кино посмотреть не хочешь?

– Что?

– «Молчание кукурузы». Вроде игры, которую можно только смотреть. Ли говорит, это еще с тех времен… ну, знаешь, когда не умели внедрять желания прямым путем. Приходилось манипулировать людьми, чтобы те испытывали эмоции с помощью сюжета, персонажей и всего такого.

– Искусство, – сказал Мур. – Я помню.

– Довольно грубо по нынешним стандартам, но тогда эта штука завоевала кучу наград за нейроиндукцию.

Ли нашла ее в памяти и дала ссылку. Говорит, стоит посмотреть.

– Эта женщина тебя достает, – заметил полковник.

– Это дурацкое путешествие меня достает. Ты в деле?

Он покачал головой:

– Я исследую телеметрию.

– Ты уже неделю с ней возишься. Не выныривая.

– Много данных.

– А я думал, они вошли и сразу вырубились.

– Так и было.

– Ты же говорил, передача прекратилась практически мгновенно.

– «Практически» – относительный термин. У «Тезея» было больше глаз, чем у маленькой корпорации. Понадобиться целая жизнь, чтобы просеять несколько минут этого сигнала.

– Для исходника, конечно. Но Двухпалатники, я уверен, держат руку на пульсе.

Мур посмотрел на него:

– А я думал, ты не одобряешь слепую веру в высшие силы.

Я не одобряю, когда человек ломает спину и таскает на себе валуны, когда у него на сетчатке есть ключ от грузового подъемника через дорогу. Ты сам говорил: они опережают нас на сотню шагов. А мы тут просто так, катаемся.

– Необязательно.

– Почему?

– Мы здесь, а они будут в декомпрессии еще шесть дней.