Умоляю вас, не думайте, что я — сумасшедший. Если я говорю о том, что я могу даровать вам прощение, то только потому, что я здесь единственный представитель того огромного мира, против которого вы согрешили. Я — ничто, но в сравнении с вами я то же, что единственно разумный че

ловек среди безумцев, и мне жалко вас! (Голос: «Это просто невероятно!»)

Подсудимый: Не смотрите на меня глазами, в которых смешивается крайнее удивление с каким-то насмешливым сожалением. Вы думаете: сегодня вечером, милый друг, finita la comedia, и ты отправишься куда следует. Под звук пущенного мотора ты «кончишь свою речь». Как вы наивны, вы совершенные дети! Вы уничтожите тело, которое мне достаточно надоело, и думаете, что это будет для меня великое несчастье. Несчастье будет для вас, если мне не удастся заронить хоть луч света в беспросветный мрак вашего сознания. (Голос: «Бедные — мы!» Смех.)

Подсудимый: Я счастлив, что вы пришли в хорошее настроение. Но теперь я вам скажу самое главное. Я вам скажу, почему вы должны будете уйти.

По законам священного возмездия и искупления вы должны были восстановить то, что вы разрушили. Скучную, черную работу, собирание обломков, разбросанных вами во все стороны света, вы должны будете выполнить. Камень за камнем, доску за доской, черепицу за черепицей, — вы обязаны будете вновь отстроить тот дом» который вы снесли. Но жить вы в нем не будете. Ибо все должно рдти вперед. Ибо кроме десяти заповедей, есть заповедь одиннадцатая. Эта заповедь долго таилась в недрах мира, но когда пришел Христос, она своим светом настолько превзошла старые заповеди, насколько взошедшее солнце гасит мерцанье луны.

Суровы заповеди Моисея. Оне огромные столбы, высеченные из векового камня скал. На них держится свод человеческого общения. Без них все рушится. Но значит ли это, что при соблюдении их все хорошо? Значит ли исполнение декад, что на этой земле нет жестокого страдания, нет тяжких несправедливостей, беспросветного существования, крови и слез? Кто сказал бы, что все хорошо, солгал бы точно так же, как тот, кто сказал бы, что все плохо.

Новая заповедь: «Любите друг друга», одиннадцатая и последняя заповедь, есть божественное повеление смягчать суровости древнего закона.

Среди вас не все были злы. Некоторые пришли к безумию оттого, что их слишком взволновала изнанка жизни. Из-за теней они не увидели света. Но значит ли это, что теней нет?

И вот поэтому вы должны будете уйти. Вы, обжегшиеся на тенях, вы, захотевшие ослабить мрак и потушившие самый свет, вы, разочаровавшиеся, будете беспощадны и жестоки. Как всякие неофиты, впрочем… С превеликими трудами вновь запалив огонь Прометея, вы так будете дорожить им, так трепетно будете бояться потерять этот свет, что будете отрицать и самое существование тени. Восстановив приблизительно старый порядок, от которого когда-то вы так страстно отрекались, вы будете иерихонскими трубами воспевать ему осанну! Вы будете утверждать, что всюду свет, что тени больше нет. И безжалостной рукой вы будете давить и преследовать тех несчастных, кто будет мерзнуть и слепнуть в этой тени.

Ибо тень не уйдет. Тень будет. И вот почему должны уйти — вы! Вы должны уйти, чтобы дать место другим, следующим. После вас придут они — те, кто не сделал вашей ошибки. Кто не мыслил ложно, что в мире только тени или только свет. В мире есть и Лет и тени. Свет надо лелеять, как Бога, но в тень надо вносить свет.

Вы должны будете уйти потому, что вы будете слишком жестоки и прямолинейны. Вы, восставшие за «голодных и рабов», больно ударившиеся о действительность, совершившие страшные ошибки, — вы будете беспощаны к голодным и будете «подло властвовать» над рабами. Вы, поднявшиеся было за бедных, вы, которым не дано было, однако, облегчить их участь, вы, видевшие зато близкую гибель «всех, всех, всех», вы, разбившиеся душ и, — вы забудете о нищете! С опаленными крыльями, влачась по земле, вы будете послушной игрушкой в руках богатых, — ваших, отныне, безотпорных владык.

Вы желали облегчить рабочему тяжесть его станка. Но узнали на горьком опыте, как страшно выпускать злых духов на волю. Тогда отчаянными усилиями вы загнали демонов обратно «в бутылку». И, испепелив душу в борьбе с теми самыми «трудящимися», ради которых вы добывали власть, вы отныне враги рабочему племени! Вы уже не можете пожалеть их, посочувствовать им. В лучшем случае вы забудете о рабочем. Вы забудете о том, что пока ничего не переменилось «на социальном фронте», фабрика, как была, так и останется тяжелым наследием современного мира, его изнанкой, его обратной стороной, его тенью, той тенью, о которой ни один правитель и никакое «руководящее» меньшинство или большинство забывать не могут!

Вы должны будете уйти, сойти с круга, как тот конь, который не взял барьера. Вы потеряли дух, вы потеряли уверенность, вы потеряли веру, вы потеряли идеал.

Ибо не то плохо, что некоторые (лучшие) из вас хотели помочь той части человечества, которую современная цивилизация давит своим лакированным каблуком. А то плохо, что вы схватились не за то оружие, что вы пошли в бой не с тем мечом. Ваш меч казался вам непобедимым, ибо с него потоками лилась человеческая кровь. На самом деле, несмотря на кровь, это был картонный меч в детских руках.

Поэтому вы должны уйти. Вы — дети, хотя и кровожадные дети. Ужаснувшись тому, что вы сделали, вы усомнитесь в самом существе, вы заподозрите «Святое Святых».

А Святое осталось. Святое будет святиться. Оно повелевает, чтобы мы, люди, подымались по лестнице Иакова. Идти ввер х… Если случится скатиться, не отчаиваться, не ожесточать сердца. Перевязав раны падения, вновь совершить пройденный путь. Дойдя до уже когда-то достигнутой черты, не остановиться. Всегда, вечно — вперед, вверх, к Небу. Ступенька за ступенькой…