Шрифт:
– Брось оружие! – срывающимся фальцетом заорал Павел.
Вот это совсем плохо. Парень перешел в неуправляемую стадию истерики…
– Эй, Роман! Скажи брату, чтобы он успокоился!
– Пашка! – послушно заорал Ромка. – Пашка! Ты слышишь меня?
– Пусть он ружье бросит!
– Мужик, брось ружье!
– Да я его даже в руки не беру! Держите меня на мушке и успокойтесь оба! Рома, ты спокоен?
– Да!
– Скажи брату еще раз! И спускайся сюда сам!
– Пашка?
– Да!
– Держишь его? Я спускаюсь?
– Держу!
Это был самый опасный момент, потому что Пашка совсем перестал мне нравиться – ну что это такое, в самом деле, стрелять не разобравшись? А если бы я был агрессивно настроен и выстрелил в ответ?
Ромка держался много лучше. Спустившись, он свободно держал направленную на меня винтовку на опущенных руках. На самом деле в случае чего у него больше шансов попасть в меня, чем у брата.
Но его появление сделало свое дело. Пашка пришел в себя и через минуту, увидев, что ни я, ни Рыжая не дергаемся, успокоился. Ствол автомата перестал дрожать, и теперь в случае чего я схлопочу две пули.
– Брось ружье! – попробовал еще раз Павел.
– Да брось, не видишь, что ли, он скорее сдохнет? – возразил ему брат, и в его голосе я услышал что-то вроде одобрения.
– А собака? – спросил Павел уже почти нормальным голосом.
– Собака со мной, – быстро сказал я. – Она ручная, не тронет.
Ромка с сомнением, удивленно покачал головой и решил за обоих:
– Ладно, пусть так… Вставай и иди по дороге вперед. Если дернешься ты или твоя собака, будем стрелять.
– Договорились, парни! – стараясь, чтобы мой голос звучал как можно искренней и добродушней, ответил я. – Ну, я встаю…
Рыжая попробовала было огрызнуться, когда я отпустил ей пасть, но получила пинок по заднице и успокоилась. Она только нервно оглядывалась назад, но я трепал ее по ушам и на некоторое время возвращал дисциплину в нужное русло.
Сказать честно, идти несколько километров, чувствуя спиной направленные на тебя дула автоматов, то еще удовольствие. Я даже начал насвистывать мелодию, которую часто пели за работой огородницы. Получалось неплохо – сначала Рыжая удивленно посмотрела на меня, а потом начала тихонько подвывать, иногда даже попадая в ноты. Наверное, братья решили, что мы с псом полные отморозки.
Так мы и вошли в город: я уже орал «Когда весна придет, не знаю» в полный голос, а Рыжая все время порывалась пойти в пляс и радостно лаяла от избытка чувств. Жаль только, что кроме этой песни я других почти не знаю.
Лисинск от камнепада пострадал сильнее, чем Уральск. К тому же та часть, в которую мы вошли, и центр города пострадали больше, чем остальные районы. На главной городской площади, которую мы обогнули по параллельным улицам, и которую я видел только между домами, лежали завалы метеоритов, а многие дома просто обрушились, вывернув на улицу пустоту квартир.
Потом пошли незаселенные районы и потянулись сначала огороды, а затем и жилые дома. Тут много людей обосновалось в частном секторе, чего почти не было у нас в Уральске. Впрочем, по количеству белья, висевшего во дворах на веревках, можно сделать вывод, что один дом занимали две-три семьи. Конечно, в целях экономии. Люди опять пришли к тому, что вместе выжить проще.
Вообще, несмотря на то, что людей тут уцелело намного меньше, чем в Уральске, жители вели себя свободнее, чем у нас. Как только мы приблизились к жилым районам, я бросил петь. Местные выходили из домов и откровенно пялились на меня. Я и сам разглядывал лисинцев во все глаза.
И опять, все, как у нас. Неулыбчивые мужчины с тяжелыми руками, висящими вдоль тела; измученные женщины в каких-то неаккуратных мешковатых темных одеждах; и ребятишки, такие же замызганные, как взрослые, но пока еще любопытные.
И у всех на лицах плохо скрываемая радость и облегчение. И удивление при виде Рыжей. Правда, многие опять начинали хмуриться, как только видели, что ружье по-прежнему висит у меня на плече. Видимо, ни направленные на меня оружейные стволы, ни сами братья не внушали им особого доверия. Да, как это ни прискорбно, но сегодня их ждет разочарование. И надеюсь, что не одно.
Настоящий центр города переместился у лисинцев в относительно новый, судя по пятиэтажкам, микрорайон. Шесть домов, выстроенных по три друг напротив друга, образовывали что-то вроде очень широкого двора с центральной улицей посередине. Понятно, что по дороге никто уже десять лет не ездил. Местные жители расчистили небольшой пятачок асфальта в центре, и получилась площадь – место общего сбора. Остальное пространство, кроме асфальтированных пешеходных дорожек, как и у нас в Уральске, было распахано под огороды.