Охотники рассказывали, что собаки, после того как ушли в леса, странным образом разделились на породистых и дворняг. Совсем уж мелких шавок ни в первом, ни во втором виде не осталось – борьбу за выживание никто не отменял. Скорее всего, они пошли на корм более крупным собратьям. Прошло не так много времени, и в стаях породистых чаще всего верховодили овчарки и ротвейлеры. Конечно, уже начала появляться смешанная порода, которая через какое-то время вытеснит вымирающих аристократов. На стаях дворняг это никак не отражалось, разве только новые особи рождались все крупнее и крупнее.

Меня беспокоило другое. Собака, которую я только что убил, была дворнягой. А у них стаи обычно крупнее, чем у породистых. Чем больше будет особей в стае, тем шире у них фронт атаки и тем меньше у меня шансов.

Я побежал, стараясь не шуметь. Сунул «Грач» на ходу в кобуру и сдернул с плеча ремень дробовика – мне было удобнее бежать, держа его в руках. Ну и если что-то не замечу, лучше быть готовым стрелять при первом признаке опасности. Я подумал и передвинул скобу предохранителя в положение «огонь».

Мне все время казалось, что кто-то смотрит мне в спину. Я непроизвольно увеличивал и увеличивал темп бега, пока не поймал себя на мысли, что быстрее бежать уже просто не могу. Как только я это понял, тут же заставил себя снизить скорость и бежать бодрой трусцой. Еще не хватало, чтобы в самый ответственный момент у меня дрожали руки и я не смог как следует прицелиться!

Через полчаса я услышал за спиной нарастающий, приближающийся ко мне с каждой минутой вой – меня почти догнала стая собак.

Лес вокруг начал меняться. То тут, то там, то с одной стороны, то с другой замелькали черные остовы сгоревших елей. Их становилось все больше, пока живых деревьев не осталось совсем.

Дорога пошла под уклон, и я побежал чуть быстрее. Судя по лаю, собаки уже почти нагнали, но у меня была еще фора около десяти минут. Я сбежал со спуска и остановился, встав за большой, в пояс, камень. Стрелять в меня было некому, но камень ограничивал собакам высоту атаки. О том, что будет, если собаки прорвутся мне за спину, я даже думать не хотел. К тому же, если это случится, мне уже будет все равно.

План у меня был простой. Я подпущу стаю метров на тридцать-пятьдесят и начну стрелять, стараясь попасть в ближних собак. Надеюсь, бегущие следом споткнутся об убитых и случится куча-мала, примерно такая же, как у меня уже один раз получилась.

Лай, вой и рычание приближались, и вот на вершине холма появилась вся стая. Но вдруг случилось то, чего я никак не ожидал. Стая словно споткнулась о невидимую стену. Собаки скулили, делали несколько робких шагов по направлению ко мне, а потом пятились обратно, чуть не ложась животами на асфальт.

Наконец одна из них, самая большая и сильная на вид, похожая плотной рыжей шерстью с густым подшерстком на чау-чау, сделала несколько шагов вперед. Потом еще несколько. И еще.

Рыжая сука (я сразу понял, что это сука, а не кобель – «девочки» всегда смелее и сообразительнее) оглянулась на стаю, потом посмотрела на меня и вдруг задрала лохматую башку и завыла. В этом звуке было много всего: и торжество от только что преодоленного рубежа, и страх, и скорое торжество над предполагаемой жертвой… Жертва – это я. Ну уж черта с два я просто так дамся!

Следом за вожаком, скуля и взлаивая, то и дело оглядываясь по сторонам, собаки одна за другой подходили и вставали рядом. Скоро они выстроились в неровную шеренгу, и несколько десятков пар глаз уставились на меня. То еще зрелище. Шерсть на загривках дыбом, они уже не воют и не лают, а только глухо рычат, задние лапы от нетерпения скребут по асфальту когтями. Зеленые глаза сверкают в призрачном лунном свете, едва пробивающемся сквозь затянувшие небо облака.

Рыжая сука задрала морду и завыла еще раз, подавая сигнал атаковать. Стая сорвалась с места и понеслась на меня, похожая на снежную лавину. Вот только снег в ней был совсем не белый и вдобавок с острыми зубами…

Сначала все шло по их плану. Свора стремительно приближалась ко мне. Они даже перестали лаять и выть – уши прижаты, шерсть на загривках дыбом, глаза горят как угли.

Я вскинул ружье и открыл огонь. Успел сделать три выстрела и…

Стрелять стало не по кому. Собаки, как по команде, бросились в разные стороны. Лес огласился злобным лаем. На асфальте остались лежать три твари – маловато для дробовика. Обиднее всего, что рыжая сука тоже избежала хорошего заряда – а ведь я в нее целился!