Ломоть, нахал, здоровяк и болтун, только затравленно втянул голову в плечи и прибавил шаг. Интересно, куда это он? Или опять получил нагоняй от Филина и решил еще раз проверить район, где у меня вторая квартира? Пусть ищет. А вообще нужно на всякий случай подготовить себе еще несколько квартир и менять их время от времени. Спрошу у Иры – мне кажется, эта идея ей понравится.

Следующими я встретил двух старичков супругов, не знаю их фамилии. Они были такими старенькими и худыми, белые седые волосы так трогательно торчали из-под вязаных шапочек, что кроме как «божьими одуванчиками» их назвать язык не поворачивался.

– Здравствуйте! – громко поздоровался я, поравнявшись с ними.

Бабушка только ниже наклонила голову и торопливо засеменила прочь. Дедушка оглянулся, проверяя, не увидят ли, что он общается с такой неподходящей личностью, как я, и чуть заметно кивнул. Ну и ладно. Жалко их. Если не ошибаюсь, то совсем скоро я отведу их к демону Ли. Они и так-то живы до сих пор только потому, что Филин их прошляпил. У нас жребий того… Удивительно справедливый. В основном попадают те, кто много болтает, или старички. Другое дело, что за последние десять лет уже очень многие стали старичками, так что выбор есть…

Дедок толкал перед собой старую облезлую детскую колясочку с пластиковыми бутылками. Понятно, за водой пошли. Воду можно набрать или возле моего дома, со стороны завода, или с противоположной – река огибает город дугой. Но в районе бывшей лесопилки, где оборудован удобный спуск к воде и куда все ходят, есть риск «засветиться». Увидит кто-нибудь из ближнего круга Филина, решит, что зажились бабуля с дедушкой на этом свете, – считай, билет на «жребий» вытянул. Многие старики это прекрасно понимают и ходят в мою сторону, пусть даже оказываются так близко с логовом демона. То, что он вчера улетел, знают все, значит, сегодня многие старички предпочтут мой «водозабор».

Я свернул за угол и вышел на центральную площадь города. Все свободное пространство было занято под огород. Кроме клумб уже лет восемь назад расчистили от асфальта и большую часть самой площади. Никто не хотел лишний раз отходить от своего жилья, своей крепости. А уж выйти за город вообще позволяли себе единицы. Присутствие Ли держало демопсов в отдалении от города, но собаки были поглупее и часто рыскали вокруг. Правда, в город они забегали редко – хватало зайцев в лесу. Но встреча со сворой шавок на охоте почти всегда заканчивалась трагически.

Именно поэтому все жались в центре. Вокруг площади в радиусе километра все свободные клочки земли тоже принадлежали городу. Хочешь дополнительно к городскому пайку выращивать что-то для себя – уходи дальше. На самом деле это означало заводить огород почти на окраине: все хорошие места были в частной собственности самого Филина или его окружения. Ничего удивительного, что большая часть города просто голодает. Что давало хорошие возможности и дополнительные рычаги давления для нашего лидера, мэра города – Филина.

Я свернул еще раз и пошел по оставленной асфальтированной дорожке вокруг площади-огорода к помпезному двухэтажному зданию с колоннами – бывшему райкому КПСС, а потом администрации нашего города. По старой традиции там же обосновался нынешний хозяин города – Генка Филимонов.

Его приход во власть был прост, понятен и закономерен. Счастливая звезда Филина взошла, когда его в очередной раз выпустили из тюрьмы. Уроженец нашего города, он к своим сорока тогдашним годам пятнадцать лет провел за решеткой, отбывая наказание за преступления по своей любимой сто шестьдесят второй статье – разбойное нападение, совершенное организованной группой лиц. Говорили, что за ним и пара «мокрых» дел есть, но ни одного эпизода доказать не смогли, а по другим делам у него были отличные адвокаты, да еще кто-то постоянно просил за него у наших неподкупных и независимых судей. Так и получилось, что за столь тяжкую статью он отделался тремя, потом пятью и в последний раз – семью годами.

Но сколько он сидел, не так уж важно. Главное, что вышел он за месяц до Первой Кары.

За свою жизнь Филин освоил только одну профессию – организатора разбойных нападений. Выйдя из тюрьмы, он занялся привычным делом – начал сколачивать очередную банду. Дело, как я слышал, было на мази, когда жизнь разом перевернулась – и для бандитов, и для судей.

В первые месяцы после Первой Кары люди были готовы отдать все, что у них есть, чтобы получить сведения о родных и близких в других городах. Если бы деньги, золото и драгоценности продолжали и дальше иметь ценность, Филин стал бы очень богатым человеком. Бандюки всех мастей быстро сориентировались и смогли организовать подобие сети с гонцами-почтальонами. В пределах своего региона эта система прекрасно работала, да и дальше, чуть ли не до Москвы и Владивостока, можно было послать весточку. Жаль только, как правило, ее некому было получать.

Но в то время царил такой бардак, что очень скоро стало ясно: если государство и восстановит свои полномочия, то произойдет это очень и очень не скоро. Филин чуть ли не одним из первых сообразил, что главной ценностью станет оружие и продовольствие. С оружием он дал маху – нафиг никому оно не нужно, коль никто не высовывает нос дальше порога своей квартиры, а вот запасы еды, которая не портится, действительно стали ценнейшим товаром.

Когда опомнились государственные чинуши, еще оставшиеся в городе и пытавшиеся хоть как-то организовать народ, в руках Филина оказались почти все запасы круп, зерна и консервов, которые можно было достать в нашем районе. Власти даже пытались силой реквизировать добытое, но не тут-то было: почти все члены шайки Филина остались в живых после Кары, да еще больше желающих было примкнуть к нему – после катастроф мгновенно всплывает вся пена.