Дверь закрылась, и помещение окутал знакомый полумрак.

— Джордж, Рик, включаю свет.

Я успела заслонить глаза рукой. Над головой вспыхнули светильники. Сзади послышался приглушенный шум — Рика вырвало. Неудивительно. У всех, хотя бы раз за подобное путешествие, желудок не выдерживает. У меня, по крайней мере, точно.

Глаза постепенно приспособились к свету, и я опустила руку. Кругом царил настоящий хаос. По сравнению с этим конюшня для жеребят — просто цветочки. Ну, пара пятен, ну, мертвые коты. Здесь они, кстати, тоже были — валялись на полу, словно грязные тряпки. А еще…

Первая моя мысль была: конюшню залили кровью. Не забрызгали, а именно залили, в буквальном смысле слова — как будто кто-то взял ведро и тщательно все обработал. Приглядевшись, я поняла: больше всего крови на стенах (там темнела длинная полоса, футах в трех от земли) и на полу, который покрылся неровной коркой всевозможных оттенков черного и коричневого — там смешались хлорка, кровь и фекалии. Несколько мгновений я смотрела прямо перед собой и старалась справиться с рвотой. Одного раза вполне достаточно. Обойдусь без повторения, особенно на глазах у других.

— Тут таблички с именами лошадей, — крикнул из дальнего угла Шон. — Вот этого звали Вторничный Блюз. Ничего себе имечко?

— Ищи Золотую Лихорадку и Предутренние Небеса. Если тут произошло что-нибудь необычное, мы можем найти улики в их стойлах.

— Под метровым слоем спекшейся крови, — пробормотал Рик.

— Надеюсь, ты взял с собой лопату! — В голосе Шона звучала возмутительная в данных обстоятельствах радость.

Рик ошеломленно на него уставился.

— Твой брат — настоящий инопланетянин.

— Да, зато симпатичный. Пошли проверять стойла.

Я проверила половину ряда, дошла до Урагана из Страны Оз и Штормового Предупреждения. И вдруг Рик позвал:

— Идите сюда.

Мы с Шоном обернулись: Казинс показывал куда-то в угол.

— Я нашел Золотко.

— Класс, — одобрил Шон. — Ничего не трогал?

Мы подошли поближе.

— Нет. Вас ждал.

— Молодец.

Дверь стойла криво висела на одной петле, ее выломали мощным ударом изнутри. Кое-где на расколовшихся досках виднелись следы лошадиных копыт. Брат тихо присвистнул:

— Золотку не терпелось выйти.

— Вполне понятно. — Я рассмотрела следы. — Шон, на тебе перчатки, откроешь?

— Для тебя — все, что угодно. Ну, по крайней мере дверь этого мерзкого стойла.

Шон закрепил дверцу при помощи небольшого крючка. Я наклонилась, чтобы камера смогла все заснять, а брат зашел внутрь.

Под его ногой что-то громко хрустнуло.

Мы с Риком вскинулись. У меня екнуло сердце: такие звуки на выезде не к добру. В лучшем случае — он только что избежал серьезной опасности, а в худшем…

— Шон? Доложи.

Побледневший брат поднял сначала одну ногу, а потом другую. В подошву левого сапога впился острый кусочек пластика.

— Мусор какой-то, ничего особенного, — с явным облегчением сказал Шон и наклонился, чтобы стряхнуть осколок.

— Стой!

Он замер, а я повернулась к Рику и потребовала:

— Объясни.

— Острое. — Рик перевел испуганный взгляд с меня на брата. — Острый кусок пластика, в лошадином стойле, на животноводческом ранчо. Вы тут видели битые стекла в окнах? Или поврежденное оборудование? Вот и я нет. Тогда что это такое? У лошадей твердые копыта, но и на них есть мягкие участки, которые очень легко поранить. Коневоды никогда бы не оставили ничего острого возле стойла.

Шон опустил ногу, но стоял теперь на носочках, чтобы не раздавить обломок.

— Сукин ты…

— Выходи оттуда. Рик, найди какие-нибудь грабли. Нужно разворошить сено.

— Понял.

Казинс отошел в противоположный угол помещения. Бледный Шон, по-прежнему на носочках, вышел из стойла.

Я хлопнула его по плечу.

— Дурак.

— Наверно, — согласился брат, немного успокоившись: раз я обзываюсь, все не так уж плохо. — Думаешь, мы что-то раскопали?

— Похоже на то, только тебе не про это сейчас надо думать. Возьми плоскогубцы, вытащи эту дрянь из подошвы и положи в мешок. Будешь руками трогать — убью.

— Ладушки.

Вернулся Рик с граблями в руках. Я забрала их у него и начала осторожно проверять солому.

— Присмотри за моим глупым братцем.

— Да, мэм.

В стойле обнаружились еще осколки и длинный погнутый обломок до боли знакомой формы. Шон ахнул от изумления.

— Джордж…

— Вижу. — Я все еще разгребала солому.