Неподалеку от станции метро «Лексус» свернул с Кутузовского. Они проехали во двор одного из домов, и внедорожник нырнул в тоннель подземного гаража. Здесь, на верхнем ярусе стоянки, их дожидался черный массивный бронированный джип «Мерседес».

– Выходим, – негромко сказал Тихомиров.– И садимся в джип.

Краснов последовал за старшим товарищем. Они пересели в «мерс». Салон джипа был разделен на две части: водитель и тот, кто сидел рядом с ним в кресле пассажира, отделены непрозрачной перегородкой.

«Лексус» с двумя «прикрепленными» остался стоять в подземном гараже. А «мерс» с усевшимися на заднее сиденье мужчинами уже вскоре несся по Кутузовскому в направлении области...

Краснов вновь погрузился в свои мысли. Теперь он думал о тех молодых людях – о некоторых из них, – с кем пересекся во время расследования двойного убийства в «Усадьбе Майендорф». Прошло лишь несколько дней после тех драматических событий, но в жизни «бриллиантовых мажоров», равно как и их родителей, уже произошли кое-какие перемены.

Игоря Полянского отправили на лечение в наркологическую клинику в Швейцарии: он будет лечиться от наркозависимости, а заодно и от нервного расстройства. Его отец, нефтяной олигарх, объявил через свою пресс-службу о выделении крупной суммы на строительство в России двух наркологических заведений. И не в столице, а в провинции, где таких учреждений особенно недостает. Со схожей инициативой выступили еще два известных бизнесмена. Питерский предприниматель Аркадий Коган объявил о финансировании программы по реабилитации наркозависимых граждан в регионе в Северо-Западном федеральном округе, а банкир Мельников учредил благотворительный фонд, куда внес сумму, эквивалентную десяти миллионам долларов из собственных средств. Его сын, Дмитрий Мельников, закрыл свой проект «Калигула». В кооперации с молодым предпринимателем Борисом Коганом и дочерью вице-премьера Ларисой Алексахиной они учредили фонд «Будущее без наркотиков».

Что касается Руслана Абышева, то его содержали в одиночной камере следственного изолятора «Лефортово». В прессу не просочилось ни единого слова о ЧП в «Усадьбе Майендорф». Не было также опубликовано и сведений об аресте Абышева, равно как и о задержании еще нескольких граждан, среди которых был и «старший специалист» одного из столичных ЧОПов Усольцев.

Не далее как сегодня утром Сергей поинтересовался судьбой Руслана Абышева у своего старшего товарища. Спросил, что решат по нему, будет ли ему предъявлено обвинение, по каким именно статьям УК, какое наказание ему может грозить по суду и смогут ли после всего случившегося заниматься в Москве бизнесом его дядя и отец. На что Тихомиров сказал следующее: «Мы с тобой не судьи, Сергей. Наше дело – расследовать и доложить нашему заказчику. А степень вины и меру наказания определят уже без нас».

Массивный джип катил по Рублево-Успенскому шоссе. Ближе к пятнадцатому километру на обочине шоссе замелькали сплошь запретительные дорожные знаки. Они требовали, чтобы водители обычного автотранспорта гнали по этой федеральной трассе без остановок и задержек. Да и остановиться здесь простому автолюбителю негде – в этом месте обочины отсутствовали как таковые.

Вот уже справа показался высокий железный забор зеленоватого, под цвет хвойного леса, цвета. Он тянул сплошной стеной, примыкая практически вплотную к шоссе. Джип свернул с трассы и проехал в открытые ворота. Каковые сразу же закрылись, стоило только автомобилю оказаться внутри строго охраняемой территории.

– Это «Горки-9», – склонившись к уху Краснова прошептал Тихомиров. – Не знаю, скажут ли тебе... Но уж лучше я сразу тебя предупрежу: никогда и никому не рассказывай, что тебе доводилось здесь бывать.

Здание самой резиденции осталось слева; в той стороне была видна россыпь огней – это включено дежурное освещение. Территория размером с большой парк, но разглядеть какие-нибудь детали сквозь затемненные стекла, да еще и в позднее время, толком не удалось. Краснов не успел ничего ответить Тихомирову (да и что тут скажешь).

Джип остановился у небольшого строения с плоской крышей, которое полностью сливалось с окружающим лесопарковым ландшафтом.

– Выходим!

Краснов выбрался из джипа вслед за старшим товарищем. Тяжелая металлическая створка поползла в сторону. Они прошли внутрь и оказались в небольшом тамбуре. Тихомиров достал из бумажника пластиковую карту с чипом – точно такую же, как та, которую он несколькими днями ранее выдал своему воспитаннику, – вставил ее в прорезь. Затем, когда раздался легкий щелчок, вытащил и положил обратно в бумажник.

Они прошли внутрь небольшого помещения. Створка двери встала на место, отгородив и визитеров, и тех двоих мужчин, кто уже находился внутри, от внешнего мира. Помещение совсем небольшое, размерами не более пятнадцати квадратных метров. Мягкий свет струился откуда-то из-под потолка. Из мебели здесь лишь стол с зеленым сукном, кресло и четыре стула с высокими спинками. На столе разложены ноуты, два из них раскрыты.

Президент поднялся из-за стола. Поздоровался за руку сначала с Тихомировым, затем с Красновым.