Ночное море трепетало. С запада дул легкий ветерок, неся с собой едва ощутимую прохладу. Мерный плеск волн в свете луны создавал ощущение умиротворенности.

Под покровом ночи, вдали от портов и причалов по морю шла небольшая надувная лодка. Шла она практически бесшумно. По крайней мере, отличить шум, издаваемый ею, от естественного плеска волн было сложно. Несмотря на оснащенность мотором, она двигалась с помощью весел. Четыре человека налегали на весла и делали все возможное, чтобы их суденышко никто не засек. Впрочем, чисто внешне заметить лодку с берега было не так и просто. Благодаря темному цвету ее трудно было различить во мраке. Одетые в аналогичные темные гидрокостюмы мужчины также не были заметны со стороны.

Все было рассчитано до мелочей. Маршрут следования и конечную точку избрали не без умысла. Продумали заранее, чтобы не столкнуться ни с полицией, ни с простыми смертными. Хотя на оба случая у загадочной четверки имелся весомый аргумент. В лодке находился изрядный запас оружия. И если бы дело дошло до открытого столкновения, то мужчины без колебаний ответили бы вооруженным сопротивлением. Но все же применение оружия являлось крайней мерой. На данный момент следовало обойтись без него.

Путь был неблизкий. Риск, несмотря на темную ночь и маскировочные свойства снаряжения, – немалый. Тем не менее четверка ни на секунду не сомневалась в своем успехе. Лодка шла точно по выбранному курсу без каких-либо отклонений. Берег был все ближе и ближе. Опасность быть застигнутыми все возрастала. Слева по борту в нескольких километрах от лодки маячили портовые огни. Один из четверки мужчин подал остальным сигнал рукой. Общими усилиями лодка немного изменила курс и направилась ближе к неосвещаемой части берега.

Луна скрылась за внезапно налетевшими тучами. Лодка оказалась почти в кромешной тьме. Фонарь, имевшийся среди снаряжения, включать по известным причинам не стали. Да и четверка мужчин, управлявших лодкой, особо не нуждались в освещении. Хватало навигатора, куда были внесены все самые важные данные. Это и уточненная лоция, и актуальная информация о береговом рельефе и постройках на побережье. Таких обновленных сведений не было ни у кого, кроме них. Это обстоятельство и помогало четверке чувствовать себя уверенно даже в полной темноте прибрежной зоны.

До берега оставалось не более десяти метров. Один из четверки мужчин снова подал остальным сигнал рукой. Они тут же прекратили грести, а он взял бинокль с функцией прибора ночного видения и устремил свой взгляд на берег. Прошло около минуты, прежде чем у кромки берега, за шаг до моря, появилась человеческая фигура. Судя по силуэту, это был мужчина в рыбацком плаще. Оглянувшись по сторонам, он что-то извлек из кармана и приподнял руку. Последовало несколько ритмичных вспышек – рыбак сигналил в сторону моря при помощи фонарика. Человек с биноклем достал свой фонарик и ответил сигнальщику тем же. Только после этого лодка продолжила путь.

Осторожно причалили к берегу. Встречающий действительно был одет в рыбацкий плащ. Да и по виду он напоминал рыбака. Пусть себе и со среднеазиатским колоритом. Тот помог четверке мужчин втащить лодку на берег и показал место, где ее можно было припрятать. Все это делалось опять-таки бесшумно и безмолвно. Рыбак несколько раз порывался что-то сказать. Но каждый раз ему жестами давали понять, что болтовня сейчас неуместна. Мужчины вообще не обращали на рыбака внимания. Он интересовал их исключительно в качестве проводника.

В рыбацкой деревне, располагавшейся неподалеку, царил полный мрак. Ни уличного фонаря, ни света лампы из окон. Именно на окраину рыбацкой деревни за проводником и следовала группа из четырех мужчин в гидрокостюмах. Проводник старался вести их окольными тропами. Ночь ночью и тьма тьмою, но на улице вполне мог оказаться ненужный свидетель. Подобных встреч нужно было избегать. И уж этого правила рыбак не нарушил ни разу за все пятнадцать минут ходьбы от моря до своего дома.

Подойдя к дому, проводник четыре раза постучал в окно косточками пальцев. Из окна выглянул мужчина. Этим мужчиной был Басмач.

Гюзель в кабинете не было. Горецкий заметил это сразу, едва конвоир закрыл за ним дверь. С ходу бросился в глаза беспорядок на столе следователя. Папки были положены лишь бы как. Часть документов находилась и вовсе вне папок. Урна, стоявшая сбоку, была забита под завязку канцелярским хламом, окурками и огрызками фруктов. Это все удивляло, так как ничуть не было похоже на аккуратную во всем следовательницу.

За столом сидел Омар. Увидев его, русский с большим трудом удержался от вопроса по поводу «бардака». Удивленный взгляд арестанта подполковник воспринял по-своему.

– Что? Гюзель хотел здесь увидеть? – с издевкой спросил он и, не ожидая ответа, продолжил: – Нет ее здесь. Мы ведь договаривались с тобой о встрече с глазу на глаз. Только я, ты да Отец нации.

Арсения Алексеевича передернуло от последних слов, а начальник оскалил зубы и ленивым движением руки указал на портрет президента республики, одетого в маршальский мундир.

– Мы с вами ни о чем не договаривались, – промолвил капитан. – Я человек подневольный. Вы приказали – и меня сюда привели.