– Выйди хоть на улицу, покажись людям…. – продолжала пытающаяся помочь бабушка. – Пусть на тебя молодые люди посмотрят.

– Угу, – промычала я. – Посмотрят, как же. Толстая я для них….

– Не толстая, а в теле! – возразила та. – А какой еще надо быть? Костлявой что ли? Да на них (она махнула рукой куда-то в сторону окна) – бесформенных и смотреть-то кто будет? Женщина должна бать округлой.

По всей видимости, у моей престарелой родственницы были свои представления о вкусах мужчин, оставшиеся еще со времен ее собственной молодости.

– Баб, да мода теперь другая! Смотрят, как ты выражаешься, именно на таких вот костлявых и бесформенных.

– Не говори глупостей….

Все как всегда. Я медленно втянула воздух.

Пустой и бессмысленный разговор, раздражающий до крайности. Прослушав двухминутную лекцию об отношениях полов и их взаимном влечении посредством пышных форм, я осторожно перевела тему на погоду. Потом на таблетки. Потом на улетевшую за границу маму…. В конце концов, бабушку удалось отвлечь от моей «несложившейся» судьбы и относительно спокойно пообедать куриным супом.

На улице лил дождь пуще прежнего.

Ливень разогнал почти всех пешеходов. Выскочив из автобуса у дома, я быстро юркнула в сухой, пахнущий рыбой и колбасой небольшой магазинчик, находящийся в метрах пятидесяти от остановки.

Как оказалось, Вискас закончился. Из кошачьих кормов осталось только дорогая «Шеба», стоящая в три раза дороже привычного. Я не стала артачиться. Взяла пару пакетов для Мишки и отправилась на поиски последнего во дворе.

Кота нигде не было.

Мокли качели, умывались дождем облупившиеся лавочки, сиротливо притихли у подъезда кусты и пожелтевшая трава. Субботний полдень – народ разбрелся по квартирам заниматься рутиной: готовить, стирать, убирать. Мне и самой не мешало бы заняться тем же. Чистых вещей почти не осталось….

Обойдя дом по периметру и не найдя кота, я начала волноваться.

Ну, где же ты, белый пушистик? И не позовешь ведь. Все равно не услышит – глух, как старый дед. Мимо прошла соседка с седьмого этажа. Увидела мое обеспокоенное лицо и пакетик кошачьей еды в руках. Остановилась.

– Динара (по незнанию она звала меня именно так). Вы не кота, случаем, ищите?

– Его, Надежда Васильевна. А вы видели его сегодня?

– А как же, – дородная женщина с короткими кудряшками лет сорока на вид переложила сумку из одной руки в другую. – Я сегодня утром от него детей гоняла. А потом он долго у садиковой ограды сидел. Той, что вон там.

Она махнула рукой в сторону детского сада, который давно уже перестал им быть. Город перекупил это здание для каких-то своих целей, но народ, в силу привычки, продолжал звать его по-старинке садиком.

Я поблагодарила соседку и быстрым шагом направилась к указанной ограде, не замечая того, что вся вымокла. Плащ снова набух и облепил джинсы, с мокрых волос капало за воротник. И что за дурацкая погода сегодня?

Кота я нашла после нескольких минут упорных поисков.

Миша сидел между двумя кустами. Потерянный, жалкий, промокший. Увидев меня, он встрепенулся, поднялся на три лапы, заковылял поближе.

– Чудо ты мое…. – приговаривала я, выкладывая на траву дорогое лакомство. – Замерз, поди, совсем….

Я погладила белую слипшуюся шерсть, глухие ушки, намокшую голову. Кот глухо мяукнул в ответ, будто знал, что с ним разговаривают. Выглядел он неважно и почти не обращал внимания на еду. Даром, что качественную. А только подошел поближе, уткнулся головой в руки, после чего резко вздрогнул и огляделся вокруг.

Совсем запугали, гады малолетние….

Я осторожно просунула пальцы под грязное брюхо и взяла кота на руки. Тот покорно сидел, настороженно и устало глядя по сторонам. Я тяжело и разочарованно покачала головой.

«Все такой же наивный. Лучше бы бегал от людей, спасался от двуногих, а не слепо верил в чью-то непонятную доброту».

Что ж ты учишься-то так медленно? Я вздохнула, осторожно поглаживая мокрую спину. Кот зарылся мордой в ладошку. Будто спрятался от мира. Потом потихоньку, отогревшись, начал тихонько мурчать. А еще через полчаса, которые я так и просидела вместе с ним под дождем на улице, поел.

Надоело. Все надоело.

Я вошла в квартиру с тяжелым сердцем. Настроение совсем испортилось после диалога с бабушкой об «ухажерах» и посещения продрогшего питомца. А зимой как? Так и будет замерзать около той ржавой ограды под голыми заснеженными кустами? Дожидаться, что кто-то не забудет и принесет кусочек съестного?