— Продолжайте, продолжайте, — поднял руку Алексей. — Мне нужен Шматков.

— Я здесь!

Шматков подошел к Алексею. Лицо его, все еще не отмытое, со следами ржавчины и пыли, лоснилось от возбуждения.

— Товарищ начальник… Алексей Прохорович… Пожалуйте с нами. На радостях… — заговорил он, хватая Алексея за руки и дыша на него запахом водки.

— Погоди, Епифан… Я только на минутку… Заехал посмотреть, как вы тут, — сказал Алексей.

— Нет, товарищ начальник, мы вас не отпустим. Никитюк, налей товарищу начальнику…

Рабочие плотно обступили Алексея. Кто протягивал жестяную кружку, кто ломоть пшеничного хлеба, огромное блюдо с вареной говядиной.

— Рано начали, товарищи. Надо было подождать до завтра, — подзадоривая, сказал Алексей.

— Мы предварительно. Обмыть мостик, пока не запылился, — сказал Шматков. — А то завтра поезда пойдут, и запачкается фермочка, трудно обмывать будет. Не откажите, Алексей Прохорович.

— Спасибо вам, друзья. За все… за хорошую работу… за мост! — Алексей обвел растроганным взглядом веселые лица рабочих, взял кружку. — Выпьем за новую дорогу!

— Ура! — оглушительно грянул хор голосов.

Алексей выпил теплую водку.

— Качать начальника! — крикнул Шматков.

Десятки сильных рук подхватили Алексея, стали подбрасывать до самого потолка.

— Товарищи, товарищи… — растерянно бормотал Алексей, но хмель теплыми струями уже растекался по жилам, и ему хотелось смеяться. Ему пришлось выпить еще и закусить холодной говядиной.

Когда он выходил из казармы, дружественные руки тянулись к нему, он пожимал их с каким-то новым, необычным чувством. Еще не найденные необходимые слова, которые ему хотелось сказать Шматкову и его товарищам, путались в его голове; он только испытывал бурлящую теплоту в груди и думал: «Они и так все понимают. Что им еще говорить?»

Шматков и с ним двое рабочих провожали Алексея до машины. Шматков горячо о чем-то рассказывал, толкал Алексея плечом. Он совсем захмелел.

— Будьте в надежде, товарищ начальник… Будьте в надежде… — непрестанно повторял Шматков.

Почему-то эти слова особенно запомнились Алексею, точно в них был заложен смысл всего, о чем он хотел говорить со знатным бригадиром.

«А теперь домой… Отдыхать. Надо быть готовым к завтрашнему празднику, — думал Алексей, садясь в машину. — „Будьте в надежде…“ Какие простые, хорошие слова!.. Так могут сказать только самые преданные люди. Надо представить Шматкова и всю его бригаду к награде… И Самсонова…»

Алексей отъехал от казармы километра полтора, как вдруг «эмка» зафыркала, дернулась и остановилась. Шофер Коля вылез из кабины, откинул капот мотора.

Встревоженный остановкой, Алексей высунулся из кабины, спросил:

— Что случилось?

— Маленькая авария, товарищ начальник, — хмуро, как все шоферы во время поломки в пути, ответил Коля, — с карбюратором неладно.

— Вот еще новость! — рассердился Алексей. — Вечно у тебя что-нибудь…

Коля смущенно оправдывался:

— Непредвиденный случай. Придется подождать.

— Ты куда? Уж не на мост ли? — спросил Алексей.

— Я моментально, — засуетился Коля. — Сбегаю к мотористам, попрошу одну штуковину.

Коля вытащил из кабины коврик и плащ, разостлал на бугорке под березой, виновато предложил:

— Отдохните, товарищ начальник, на лоне природы, пока я сбегаю.

— Ты скажи прямо, — встревожился Алексей, — может, у тебя такая неисправность, что до утра стоять будем? Так я другую машину вызову.

— Да нет же, только с полчасика придется подождать. Честное слово!

Коля ушел.

В другое время Алексей не стал бы ожидать и постарался бы вызвать другую машину, но сегодня радость окончания работы делала его более сговорчивым. Ему захотелось побыть одному в лесу, разобраться в своих мыслях.

Он прилег на коврик под березкой, с наслаждением вдохнул пахучий холодок леса. Несколько минут Алексей лежал с закрытыми глазами, отдаваясь ощущению покоя. Возбужденные лица захмелевших рабочих, дружеские слова Шматкова, звуки гармоники, отчаянный пляс — все перемешалось в его голове.

Алексей открыл глаза и замер. Тишина, глубокая, огромная, царила над миром. Молчал лес, молчало небо, безмолвно и торжественно было кругом.

Изредка из черной глуши леса долетал пугающий крик совы, трепыхание чьих-то крыльев, писк неизвестного зверька. Со стороны моста доносилось слабое шипение паровоза, звук этот как бы оттенял безмолвие ночи.

Прошло полчаса. Коля не возвращался.

«Придется взгреть его покрепче… Этак я домой не доберусь до утра», — подумал Алексей.