За дверью был коридор, бархатистый, скругленный, с россыпью точечных светильников на болотно-зеленом потолке. Он вывел к лифтам.

— Говорить я научился за месяц, — сообщил Лиргисо, когда они вошли в цилиндрическую кабину с кольцевым мягким диванчиком, — Сложнее было переучиться на человеческий стиль, упрощенно-функциональный, лишенный тех изысканных словесных узоров, которые украшают речь Живущих-в-Прохладе. Но я справился и с этим, заметила?

— Иногда тебя заносит. Сейчас, например.

— Сейчас я дал себе волю. Тина, мне целых четыре года не хватало кого-нибудь, с кем я мог бы не играть в Криса Мерлея, а быть прежним Лиргисо. Теперь здесь ты… — Он смотрел на нее почти с нежностью. — Поль угадал, это я поубивал родственников Криса. Не только ради наследства — их бесконечные попытки заставить меня быть Крисом могли свести с ума! Это самая мучительная разновидность одиночества, когда ты настоящий ни для кого не существуешь. Наверное, когда ты жила на Манокаре, ты испытывала нечто подобное? Нескольких самых бестолковых родственников, вроде Глены, я на всякий случай приберег. Впрочем, Глена тоже скоро умрет. Я очень переживал, когда она обидела тебя в отеле.

Лифт остановился, дверцы раздвинулись.

— Не надо. Я не обиделась.

— Она оскорбила мои чувства к тебе, слишком сложные, утонченные и парадоксальные, чтобы выразить их словами. Это была последняя капля. До этого Глена постоянно пыталась навязывать мне вещи и даже девушек, которых я не желал. Истинный Крис Мерлей был податливым существом, но вести себя так с Лиргисо может только фанатичный самоубийца! Я еще не решил, как убью Глену. Придумаю для нее что-нибудь оригинальное и забавное. Она должна расплатиться за то, что столько раз портила мне настроение.

Небольшой круглый холл под застекленным куполом, с лифтами и уводящей вниз мраморной лестницей. Небо за куполом пасмурное, на стекле белеют островки снега.

Лиргисо достал пульт. Массивная деревянная дверь напротив лестницы открылась.

— Твои апартаменты, великолепная Тина.

За дверью находился другой холл, с черным ворсистым полом. Потолок под полированную яшму подпирали стеклянные колонны, в их толще застыли темные растения, казавшиеся живыми. За колоннами притаилось зеркало. Заметив его, Тина отвела взгляд. Надо запомнить местоположение зеркала, чтобы обходить его стороной.

За прозрачной стеной белел заснеженный парк, дальше — видимо, пляж, укрытый сугробами. Ледяная каша у берега, хмурое серое море под таким же хмурым облачным небом. Над морем на разной высоте скользят аэрокары. Ниарские субтропики — зимой не самое эффектное зрелище.

— Хочешь на себя посмотреть?

— Нет. Я знаю, что не увижу ничего хорошего.

— Все-таки посмотри. Надеюсь, это хоть немного тебя обрадует. Идем!

Не церемонясь больше, Лиргисо схватил ее за локти и потащил к зеркалу. Тина попыталась высвободиться, но он усилил хватку так, что ей стало больно.

— Нравится? — Он засмеялся. — Ты ведь тергаронский киборг, равных тебе нет! Фласс, какое блаженство, я целых четыре года об этом мечтал… А теперь смотри!

В зеркале стройный парень с подкрашенными глазами в элегантном костюме из недавно вошедшей в моду черной «зеркалки» держал за локти обнаженную девушку, хрупкую и темноволосую, совершенно не похожую на Тину Хэдис.

— Ну и что? — безучастно спросила Тина.

— Ты не заметила, какая ты красивая? Твое прежнее тело тоже было привлекательным, но не настолько. Оцени эти совершенные формы! А эти утонченные черты лица напоминают, хотя и отдаленно, типичное лицо энбоно — высшая похвала для человеческой внешности.

— Сколько ей было лет?

— Шестнадцать.

— Она умерла… в моем теле?

— Ее убили за несколько секунд до появления Стива. Мы с тобой в это время находились в аэрокаре, который на полной скорости мчался прочь от места действия. Хочешь меня ударить, великолепная Тина? — Лиргисо отпустил ее руки.

Нет смысла. Тина помнила его драку с Полем в ресторане.

Он улыбнулся:

— Это была всего лишь безмозглая девчонка с Кутакана, ни на что другое она не годилась. Ее семья продала ее мне — честная сделка, никакого криминала. У меня не было выбора, в теле киборга ты слишком опасна. Я люблю опасные игры, но без перебора. Помнишь, как ты прострелила мне запястье своим лазером? Это было очень больно.

Тина снова взглянула на отражение в зеркале:

— Почему ты не захватил тело незийца? Не пришлось бы эпиляцию делать.

— Чтобы у меня была серая кожа, как у нега? — На его лице появилось выражение преувеличенного насмешливого ужаса. — Ну спасибо! Я же все-таки лярнийский расист. Люди привлекают меня больше. И знаешь, великолепная Тина… недавно я понял, что мне даже понравилось быть человеком. Я хоть сейчас могу вернуться домой. Помнишь тех Живущих-в-Прохладе на форуме? Похитить любого из них, обменяться телами, повторить трюк с амнезией… Но я не хочу. Я это сделаю когда-нибудь потом, когда энбоно включатся в жизнь Галактики в полной мере, наравне с другими расами. После этих четырех лет на Лярне мне будет скучно. Здесь больше интересного, больше перспектив… И много такого, что завораживает и щекочет нервы — например, этот сумасшедший фантастический пейзаж. — Он указал на прозрачную стенку.