Шрифт:
– Все в порядке, майор, – махнул рукой Либерман. – Отныне мы вводим нормальные обращения и опускаем слово «камрад»… Ведь нам не нужно напоминать друг другу, что мы камрады, не так ли?
Все офицеры, кому это нравилось и кому нет, немедленно поддержали Либермана.
– Ну и отлично… господа. Да, именно так – «господа». Я спешил к вам, отложив обед, чтобы выслушать все пожелания и предложения… Майор Зулу? Капитан Вайчер?
– У нас все в порядке, сэр, – заверил Зулу.
– Как солдаты?
– Солдаты тоже в норме, сэр. Настоящие мерзавцы – такие не подведут.
«Да уж точно», – мысленно согласился коман-данте. Чем больше Равновесный Мир увязал в чужой войне, тем проще становилось набирать рекрутов для армии Треугольника.
Сбежавшие из наемных частей преступники и дезертиры, а также люди без военной специальности, захваченные воинской романтикой, были основным контингентом для пополнения рядов этой армии.
Дорогостоящие инструкторы, выписанные Либерманом из самых лучших учебных центров, день и ночь гоняли курсантов на тренажерах. Среди прочего и по программам абордажных штурмов.
Теперь этим командам предстояло показать, на что они способны, и привести к своим причалам какую-нибудь добычу – неосторожный рейдер, надменный крейсер или любопытное судно-разведчик.
– Отомстите за наших камрадов! За полковника Брицца, за Фабричного Билла и экипажи их судов! Вперед, гвардия!
Подгоняемые командирами, солдаты двумя длинными колоннами потекли в трюмы.
– Что, теперь… э-э, сэр? – перестраиваясь на новый лад, поинтересовался менеджер Фукс.
– А вот теперь – обедать.
68
Булочка, кофе со сливками и солнце. Много солнца. Рахиму никогда не приходило в голову, что он будет радоваться солнечному свету. Однако так оно и есть. Прошла всего неделя с того момента, как он вернулся из трудной командировки, выполнив задание и установив канал связи с урайцами.
– Привет, Джадо, что-то ты бледновато выглядишь.
Рахим повернул голову. Это был капитан Фрискас. Прежде Рахим старался обходить его стороной, но теперь был рад увидеть любое знакомое лицо.
– На больничном был, – соврал полковник. Он действительно провел шесть дней дома и сегодня впервые после длительного перерыва вышел на службу.
– Да ладно. По тебе же видно, что далеко мотался.
Не спрашивая разрешения, Фрискас присел за столик к Рахиму и поставил свой бокал с фруктовым чаем.
– Про Смолетта слышал? – прошептал капитан и огляделся.
– А что такое? – поинтересовался Рахим, чтобы не обижать Фрискаса.
– Убили его на Багоньере. Смолетт искал людей для мокрого дела и потерял контроль над ситуацией.
– Ерунда.
– Не ерунда. Мне верные люди сказали, – проболтался Фрискас. Рахим знал, что он работает на СИБ и тащит туда из разведки всякий хлам, однако про Смолетта, похоже, узнал от тех же СИБовцев.
– Ладно, дружище, пойду я, – сказал Рахим и поднялся. Ему сегодня предстоял первый после возвращения, разговор с Верховеном.
– Все, уже уходишь? А можно я доем твою булочку?
– Можно.
Рахим вышел в холл и поздоровался с парой знакомых. Затем поднялся на лифте и направился прямиком к адмиральскому кабинету.
– Мне ждать? – спросил он у секретаря.
– Нет, сэр. Адмирал сказал, придет Рахим – немедленно ко мне…
– Отлично. – Полковник кивнул и смело толкнул дверь кабинета. Физически он был еще не в форме, но чувствовал себя вполне уверенно.
– О, дружище Рахим! – воскликнул адмирал и, выскочив из-за стола, чуть не бегом устремился навстречу полковнику. – Какими судьбами? Э-э, в смысле – очень рад видеть тебя живым! Присаживайся… Все отчеты я уже получил, так что давай только личные впечатления.
Адмирал сел напротив Рахима и замер, сложив руки на коленях.
– Да все как обычно, сэр, вот только коллеги из СИБ меня подставили.
– Что, под «голубого» работал? – оживился Верховен.
– Это как? – не понял Рахим.
– Ну, очень просто. Когда-то мой босс адмирал Дудиш отправил меня на задание и выдал легенду, будто я «голубой» и живу где придется. Проститут, одним словом.
– И что?
– Да ничего. Работал три месяца в трущобах, выполнил задание, а когда уезжал, некоторые из ребят по мне так просто убивались – влюблены все были поголовно…