– Мне послышалось, кто-то стрелял, камрад… – неуверенно произнес бородатый.

– Да, я тоже слышал, – подтвердил Ник.

– Кто же это был?

– Я, – честно признался Ламберт и выстрелил еще раз.

Перешагнув через бородатого, он отправился дальше и, сделав последний поворот, вышел к лестнице седьмого люка.

Падавший через горловину свет позволил Нику различить две пары новых ботинок, желтые кожаные штаны и широкий ремень. Судя по всему, это был обещанный Ливварт.

Ламберт подошел ближе и, приставив ствол «МС» к самому уязвимому месту партизана, сказал:

– Привет.

– Кто здесь? – Ливварт попытался спуститься, но Ламберт ткнул стволом посильнее, и снайпер ойкнул.

– Хочешь, чтобы я отстрелил тебе хозяйство?

– Нет, не хочу!

– Ты видишь Робеспьера?

– Жабина-то? – переспросил Ливварт и громко икнул.

– Ты знаешь другого Робеспьера?

– Я… я его вижу очень хорошо.

– Целься ему в голову, если, конечно, тебе дороги твои собственные яйца… Прицелился? – Ник снова посильнее надавил стволом.

– Да, мистер, прицелился!

– Теперь аккуратно жми на крючок и постарайся не промахнуться.

Спустя мгновение наверху прогремел выстрел. Упавшим голосом Ливварт доложил:

– Я попал… Теперь вы не застрелите меня?

– Не застрелю, – пообещал Ник, бесшумно вытягивая «корсаровский» нож.

Покончив со снайперами, он отправился дальше, намереваясь проверить помещения, обозначенные на плане подземелья, как боксы «А» и «В».

Чем дальше он продвигался в глубь ответвлений, тем больше партизан ему встречалось. Их было слишком много, а потому Ник либо прятался, либо бодро проходил мимо, забросив на плечо свой «МС».

В одном месте на его оружие даже обратили внимание.

– Ну и пушка у тебя, камрад! – восхитился детина с выгоревшими волосами и веснушками на молодом лице. – Как называется?

– «Эмэс», – ответил Ник и, подойдя ближе к конопатому и его приятелю, снял оружие, чтобы те лучше его разглядели. Ламберт был готов к любым сюрпризам, однако эти фермеры не разбирались даже в знаках различия и не понимали, что перед ними враг.

В другом месте Ник столкнулся с низкорослым партизаном, который тащил на большом подносе целую гору бутербродов с ореховым маслом, сыром и ветчиной.

Заметив огромного офицера имперских войск, партизан растерянно остановился, однако Ник спокойно подошел к нему и, выбрав пару бутербродов, пояснил:

– Я люблю с ветчиной.

И он пошел своей дорогой, а удивленный сепаратист только пожал плечами, решив, что все в порядке.

Последний пулеметный рубеж никак не давался, и Смарт Катаоми бездарно терял людей. Пулеметы били из двух бронированных колпаков, против которых пехотные гранатометы были бессильны.

Несколько раз Катаоми пытался обойти эти позиции с флангов, но пулеметы дотягивались и туда. Майор даже поймал себя на мысли, что восхищается работой вражеских пулеметчиков. В отличие от большей части прикрывавших базу партизан, эти были, безусловно, мастерами своего дела.

«Хорошо бы взять их в плен, может, они согласились бы работать с нами», – планировал Смарт поначалу, но потери все росли, и ему ничего не оставалось, как пойти на крайние меры.

_ «Отвертка», ответьте «Кроту»! «Отвертка», ответьте «Кроту»!

– Слушаю тебя, «Крот». Проблемы?

– Проблемы, – вынужденно согласился Катаоми, глядя, как закапываются в мох его солдаты. От тяжелых пуль не спасали даже стволы деревьев, их прошивало, словно они были из картона.

– Что будем делать, ракету или «стрельбу по маяку»? – уточнил «Отвертка».

– По маяку, – ответил майор, укладывая в ствол гранатомета синий цилиндр с радиопередатчиком.

– Номер маяка – первый? – поинтересовался пилот.

– Нет-нет, второй! Первый я где-то обронил! Напоминаю, «Отвертка» – второй, а никак не первый.

– Понял, не бойся… Подхожу к вашему району…

– Хорошо, я быстро.

Катаоми поднял штурмовую винтовку и тщательно прицелился в ближайший бронированный колпак, до которого было метров пятьдесят. На таком расстоянии применение бомб и ракет могло быть опасным для своих, а вот авиационные пушки годились вполне.

Хлопнул вышибной заряд, цилиндр с маяком прилип к колпаку. Через пять секунд генератор активизировался, и маяк стал излучать радиоволны на частоте, обговоренной как частота «номер два».