Под вечер Энгус каким-то чудом углядел тропинку — она начала спускаться и вывела отряд на морской берег. Под откосом нашелся крошечный родник. Воду пришлось цедить до темноты, но все, включая мерзавца-мула, напились. Получив воду, четвероногий ублюдок немедленно предпринял попытку обрести свободу. С проклятиями высвобождая беглеца из колючих зарослей на склоне, Катрин пообещала длинноухому срубить его тупую башку. Упрямец активно возражал и даже попытался лягнуть благородную леди Медвежьей долины. Катрин в сердцах отвесила скоту пару пинков. Несмотря на укоризненный взгляд Энгуса, на душе как-то сразу полегчало.

Заночевать решили здесь же, на берегу.

Кулеш вышел густоватым, но вкусным. Главное, его было чем запить.

— Может, никуда не идти? В смысле, завтра не идти, а идти, например, послезавтра? — мечтательно предложил отяжелевший после ужина Энгус. Катрин была готова обдумать это предложение, но Блоод издала неопределенный звук, призванный выразить несогласие со столь опрометчивой идеей. Суккуб хоть и попробовала кулеш, но полностью переходить на подобную диету едва ли была готова. Кроме того, Блоод смущало непомерное количество воды, упрямо пытающееся подобраться к её ногам. Энгус тоже не мог оторвать зачарованного взгляда от бесконечных гребней прибоя. Оба впервые оказались на морском берегу. В Новом Конгере на ознакомительные экскурсии к морю и порту времени не нашлось. Блоод, судя по всему, и сейчас охотно бы уклонилась от тесного знакомства с соленой водой.

— Нет, Энгус, здесь особо не засидишься. Это сейчас здесь уютно. Но бывают и шторма, — Катрин показала на выбеленный волнами древесный ствол, застрявший на острых выступах скал намного выше человеческого роста.

Блоод задрала голову:

— Так? Плещет?

— В основном, поздней осенью и зимой, — успокоила Катрин. — А сейчас море как парное молоко. Да не смотри ты на волны с таким подозрением.

— Молоко — гадость, — не преминула поморщиться Блоод. — Только для детенышей. Безмозглых.

— Ладно, пусть для детенышей. Ты со мной искупаешься?

— Не знаю. Может — он? — суккуб указала на стоящего по колено в волнах Квазимодо. Парень мыл посуду.

— Что-то долго одноглазый возится. Котел утопил, что ли? — удивился Энгус.

Прибой лизнул ступни. Вода действительно была удивительно теплой. Катрин с удовольствием зашлепала по воде к одноглазому мальчишке.

— Ты что, акулу углядел?

— Нет, леди. Акулы к глорским берегам не подходят. Кажется, я знаю тот мыс, — парень указал на каменистую полоску, едва заметную в быстро сгущающейся темноте. — Это Якорный Нос.

— Хм, — Катрин всмотрелась в ничем не примечательную тень на воде. — И что хорошего в этом Носу?

— От него два дня пути до Глора при слабом ветре. Берегом должно быть — дней пять-шесть.

— Уверен? — шпионка с сомнением разглядывала мыс. С другой стороны бухты виднелась точно такая же скальная гряда.

— Не очень уверен, — прошепелявил мальчишка. — Я же его только с моря видел. Но место известное. Раньше пираты здесь прятались. Купцов перехватывать удобно. Но сейчас вроде бы спокойно. Все вольные люди за Птичьи острова собираются.

— Вот и славно. Значит, акул-мурен здесь нет? Купаться можно?

— Акулы-голохвостки изредка зимой заходят. Про мурен не слыхал. А вы змеев не боитесь? Они, конечно, к самому берегу редко подходят…

— Ну и хорошо. Если хочешь окунуться — давай. Мы потом поплещемся. Дамы, знаешь ли, такие чистюли — несколько дней в седле и уже освежиться тянет.

Блоод против чистоты принципиально не возражала, но предпочитала обходиться без воды. Катрин пришлось держать ее за руку. Только когда девушки вошли в воду по пояс, суккуб расслабилась.

— Не холодно.

— А то ты замерзнуть боялась, — фыркнула Катрин.

Вода чуть светилась изнутри. Где-то безумно далеко на горизонте еще розовело воспоминание об утонувшем солнце. Теплая вода обнимала обнаженные тела подруг. Хотелось отдаться соленой ласке, лечь в гостеприимные объятия. Катрин так и сделала. Пример оказался заразительным, и скоро осмелевшая Блоод покачивалась на вкрадчивых волнах рядом. В лицо светили яркие искры густых созвездий. Возможно, там наверху, были зашифрованы координаты этого просторного мира. Только разгадывать астрономические загадки сейчас совершенно не хотелось.

— Я не тону. Совсем, — глубокомысленно прошептала Блоод.

— Если не захочешь, не утонешь. Мы, мыслящие, такой товар, что хрен нас и насильно утопишь.

— Ланон-ши никогда не плавали. Спасибо. Честно, нахрен.

Улыбаясь, Катрин чуть не глотнула воды. Пришлось встать на ноги и обнять Блоод. Подруга не возражала. Губы у нее были такие же мягко-прохладные, как и волны вокруг. Катрин долго представляла, что целуется с морем. Голова кружилась, волны убаюкивающе ласкали кожу. Потом оказалось, что в объятиях все-таки скользкая Блоод, и одними поцелуями она ограничиваться не собирается.