— Но ее выпуск должны были начать только в конце месяца, — несколько растерянно заметил Мартинес.

— Да, я знаю. Но сегодня я видел его собственными глазами.

— Ну и как? — Полковник даже подался вперед, ожидая волнующих подробностей.

— Да что вам сказать… — Гуго мечтательно вздохнул. — Совершенство, оно и есть совершенство.

— Это да, — согласился Мартинес. Он внимательно посмотрел на Гуго. — Может быть, сигару?

— Вообще-то я жую табак.

— Ну так и жуйте, мне не жалко, — улыбнулся полковник и, достав из коробки для карандашей две тонкие сигарилос, протянул их гостю.

Надеясь наладить контакт, Гуго принял угощение. Благодарно кивнув, он разломил одну из сигарилос на три части и поочередно засунул их в рот, стараясь держаться с достоинством, ведь никакого табака он в жизни не жевал.

Полковник с интересом следил за манипуляциями гостя, который едва сдерживал рвотный рефлекс, перемалывая дешевый табак.

— Нравится? — спросил Мартинес.

— Угу, — кивнул Гуго, размышляя над тем, как поизящнее вернуться к теме. Однако полковник его опередил.

— Ну раз нравится, — сказал он, — тогда давайте с вами расстанемся. Сами видите, я ничем не могу вам помочь, так что — до свидания.

С этими словами полковник Мартинес поднялся с кресла и натянуто улыбнулся.

Гоген поднялся тоже, испытывая горечь во рту и в душе. Полковник продолжал улыбаться, и это злило. Гуго схватил со стола свою папку и, помедлив секунду, неожиданно даже для себя выплюнул табачную жвачку прямо на документы, с которыми работал Мартинес.

— Что вы себе позволяете, мистер Флангер! — воскликнул тот, едва удерживаясь в рамках дисциплины.

— Ну-ну, поганый солдафон, врежь мне по морде! Врежь, может, тебе полегчает?

От обиды Гуго не мог придумать более подходящего оскорбления и говорил первое, что приходило в голову.

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и на пороге показались вооруженные люди. Не говоря ни слова, они набросились на Гогена, в одно мгновение завернули ему руки за спину и заткнули рот пластмассовой капой.

Флангер замычал от боли, а Мартинес перепуганно спросил:

— В чем дело?

— Мы давно его ищем, — немногословно ответил старший группы, и по его знаку арестованного выволокли в коридор. Оброненную преступником папку подняли с пола и понесли с такой осторожностью, будто она была начинена взрывчаткой и ржавыми гвоздями.

Мартинес не удержался, чтобы не выйти следом. Он увидел, как брошенного на специальную коляску Флангера повезли по коридору.

В дополнение к воняющей резиной капе во рту Гуго надели на лицо светонепроницаемую маску, и от этого Гуго находился в абсолютной темноте и ориентировался только на слух.

Поначалу он испытал только страх и шок от произошедшего, но вскоре отошел от испуга и принялся себя ругать за несдержанность и плевки на стол полковника Мартинеса.

Гуго Флангер знал о строгости военной дисциплины, однако не мог себе представить, что с ее нарушителями поступают так жестко и решительно. Теперь оставалось только гадать, что его ожидает: трудовая повинность, карцер или битье мокрыми веревками.

Команда мускулистых солдат, которые скрутили Гуго, двигалась где-то поблизости, однако никто не говорил ни слова.

Лишь в лифте кто-то сказал, что неплохо бы просто пристрелить гада, однако Гуго понадеялся, что это касалось не его.

«Ну нельзя же, в самом деле, убивать человека только за то, что он плюнул?! Ну мало ли где у нас плюют?» — мысленно возмущался он. И оттого, что кляп мешал ему кричать, возбужденное немотой отчаяние все сильнее захлестывало его, мешая рассуждать здраво.

Наконец тихий скрип колес прекратился, Гуго почувствовал, что его куда-то привезли.

Чьи-то сильные руки подняли тело арестованного в воздух. Гуго зажмурился, опасаясь, что его просто шмякнут об пол, однако все обошлось и его осторожно посадили на стул.

Затем ему развязали руки, и пленник облегченно начал было их разминать, однако их тут же пристегнули к специальным поручням, а потом то же самое проделали и с ногами. На голову надели холодный металлический обруч, который стянули каким-то стрекочущим механизмом.

— Для начала осмотрим ротовую полость, — сказал кто-то совсем рядом и бесцеремонно залез пальцем в рот пленника через отверстие в капе. Гуго замычал, но ничего поделать не мог. После чужих пальцев в рот засунули непонятное металлическое устройство, и только по репликам невидимых ему людей Гоген понял, что это фонарик.

— Ну и что там?

— Ничего нет, пломбы вроде обычные.

— Что значит «обычные»? Вскрывать нужно.

— Будем вскрывать, вот только возьмем кровь на анализ.