Словно отражение всего этого кошмара, своими тысячами глаз он видел, как на далеких улицах неожиданно вспыхивают необъеснимые конфликты. Это могло выглядеть, как случайная ссора, как драка хулиганов с милиционерами, как безжалостная рукопашная армейских старослужащих, как схватка не поделивших дорогу автолюбителей или яростный семейный скандал…

Медики легко списали бы происходящее на жару и отравляющий разум смог. Но в действительности причина была гораздо проще и, вместе с тем, удивительнее.

Просто в трубках дерущихся были sim-карты двух конкурирующих мобильных операторов. Настолько непримиримых, что их абоненты вблизи друг друга искрили, как оголенные провода с противоположным зарядом.

В воздухе запахло озоном, будто все вокруг наполнилось статическим электричеством — как перед ударом мощной молнии. Гильза чувствовал себя на пределе. Он понимал, что больше не выдержит. Оставались последние минуты…

— Ну, где же ты, Чигур… — мечась в своем кресле, хрипел Гильза, и Хитрук обеспокоено вытирал платком его лоб. — Сан Саныч, что же…

Ток-шоу продолжалось.

Закончил развязную речь бывший вор, специализировавшийся на кражах мобильных телефонов. Теперь свой нехитрый рассказ вела какая-то безликая гражданка:

— Я совершенно точно знаю, — говорила она. — Что сотовые телефоны — это просто игрушки, вроде, как для отвода глаз. Мы общаемся не по радио, как нас уверяют, а через посредство ужасных воздушных сущностей! И это не проходит бесследно — от этого мы болеем, глупеем, быстрее старимся! Правительство все знает и скрывает! Я это точно знаю! Я работала в специальной комиссии, но как только я стала возражать — меня просто уволили, вышвырнули на улицу!..

— Что скажут по поводу этого рассказа наши уважаемые специалисты? — вмешался ведущий

— Ничего особенно, — развел руками психолог. — Это еще один пример той самой массовой фобии, о которой я вам и говорил. Нормальный, вполне объяснимый психоз.

— Я бы даже сказал иначе, — неторопливо заговорил культуролог. — Скорее это можно отнести к некой городской мифологии. Каждое серьезное социальное явление неизбежно порождает и мифотворчество — а ведь вы не будете спорить, что тотальное распространение мобильной связи — это важное социальное явление?

— Да бросьте вы! — раздраженно крикнул известный политик. — Неужели вы не видите — она просто ненормальная! Ее же для поднятия рейтингов сюда посадили!

Женщина побледнела. Несмотря на предупреждающие жесты ведущего, вскочила с места. Передатчик радиомикрофона, закрепленного на одежде, сорвался и повис сзади на проводке.

— Да я видела их, видела своими собственными глазами! — закричала вдруг женщина. — Они и сейчас вокруг нас! Они везде! Люди, одумайтесь! Выбрасывайте свои сотовые телефоны! Не губите себя и своих детей!

— А я знаю ее, — тихонько сказал регистратор, обращаясь к Лю. — Она действительно ясновидящая, и действительно работала в одном серьезном ведомстве. Правда и уволили ее за дело: все-таки, с психикой у нее не все в порядке. И хоть ей стирали память — она все туда же, на телевидение, видите ли…

Лю, не отрывая взгляда от женщины, машинально кивнула. В студии быстро разгорался скандал.

— Стоп съемка!!! — разнесся по громкой связи усталый и раздраженный голос. — Что это за базар на площадке?! Вы срываете нам съемочный процесс! Уведите ее немедленно, чтобы духу ее здесь не было! Будем снимать эпизод заново!

Рослые сотрудники подхватили истерично кричащую женщину под руки и поволокли прочь.

— Пора… — сказал Чигур.

И одновременно нажал на обе защелки кейса.

Казалось, в студии ничего не произошло. После короткой паузы ведущий, улыбаясь, затараторил:

— Итак, мы снова в студии, и тема сегодняшнего разговора…

Но регистратор знал: прямо здесь и сейчас происходят события, определяющие судьбу целого мира.

Гильза ощутил это по вдруг ослабевшей хватке Паутины. Мигом позже он и сам смог наблюдать небывалую картину.

Неизвестно откуда, из какой-то геометрической точки, зависшей у края хрустального зала, посыпались в пространство ослепительные оранжевые искры. Они покружились завораживающей спиралью — и вдруг ринулись на серые щупальца Паутины. И Гильза всем своим несуществующим телом ощутил ужас, охвативший врага. Он даже рассмеялся тяжелым, мстительным смехом:

— Ну, что, съела, сволочь?..

Искр становилось все больше, они кружили над коконами, действительно напоминая стаю каких-то насекомых.