— Ты живешь здесь?

— Пока да. Тут почти никого нет, и это здорово. Мило и тихо. И отличная энергетика.

— Заброшенный корабль, вот на что это похоже.

— Без руля и далеко от дома.

Она повела меня по винтовой лестнице наверх, в конец правого крыла. Когда мы поднялись на последний этаж, я наступил на кусок отпавшей от стены штукатурки.

— Извините, — сказала Кассандра, вынимая ключи. — Уборщица давно не приходила.

— Может, ее съели крысы?

— Единственные крупные грызуны, которые здесь рыщут, — это стаи застройщиков, выжидающих удобного момента, чтобы уничтожить что-нибудь красивое и построить вместо него дешевое и доходное.

— Туше.

Полный сомнений, я шел за ней по галерее к двери. Пока она отпирала три разных замка, врезанных в дверь квартиры номер 34, я смотрел вниз, на заросший двор.

— Добро пожаловать, — сказал Кассандра, когда наконец щелкнул последний замок.

Короткий коридор вел в гостиную. Кассандра хлопнула по выключателю, и загорелись три небольшие лампочки, заливая углы желто-оранжевым светом. Справа оказалось две закрытых двери, и одна, забранная матовым стеклом, в глубине. У противоположной стены стояла односпальная кровать, заваленная подушками. Имелся импровизированный письменный стол, сооруженный из шлакоблоков и старой двери, несколько полок из кирпичей с досками. Стена была выкрашена какой-то темной краской. Здесь было полно компьютерной литературы, книг и журналов, какие-то части компьютеров и вообще много всякой ерунды, однако ни один предмет не казался неуместным, как будто все это было подобрано специально для этой комнаты.

— У тебя тут… аккуратно.

Та поставила на стол пакет с покупками, на мгновенье как будто смутившись из-за того, что в ее жилище пришел чужой человек. Несмотря на ее гонор, она, возможно, совсем недавно покинула родительский дом. Кассандра огляделась.

— Ну да, наверное. Я заслужила награду?

— Просто женщины не всегда такие. Я думал, всегда; но стоит познакомиться с одной, другой, и оказывается, что все обстоит не так.

— Ну что же, Билл, надеюсь, я уже могу называть тебя на «ты», — я рада, что восстановила твою веру в слабый пол.

Я почувствовал, что краснею.

— Нет, я не имел в виду, что женщины постоянно должны делать уборку.

— Ну, это понятно. Иначе когда бы мы занимались готовкой и шитьем?

Я решил замять тему и отправился в ванную. Она оказалась маленькой, но тоже очень аккуратной, в ней пахло незнакомым мне мылом. По сравнению с банным арсеналом Стефани у нас дома здесь ощущался явный недостаток женских штучек, и до меня дошло, что у Кассандры попросту не хватает на это денег. Я давно уже не общался с женщинами, у которых не хватает денег на их штучки. Я как следует умылся, отчего голова несколько остыла, но не прояснилась. Полотенце, которое я взял, немного отдавало запахом плесени, отчего я снова ощутил ностальгию и любовь. И решил, что все это каким-то образом вызвано полотенцем.

Вернувшись в гостиную, я увидел, что Кассандра открыла стеклянную дверь в глубине комнаты, за которой оказался миниатюрный балкон. Еще она сняла свое пальто и держала сейчас в одной руке шнур USB, а в другой — бутылку красного вина.

— Одно из двух тебе очень нужно, — сказала она, помахивая шнуром. На ней были черные джинсы и плотно облегающая многослойная блузка из черного кружевного полотна с небольшим вырезом и длинными рукавами. — Другое — не очень. Но выбор за тобой.

— Может, глоточек, — отозвался я деловито. — Пока заряжается телефон. А потом я пойду домой.

Она ловко подсоединила мой телефон к потертому ноутбуку на столе, дождалась, пока он чирикнул, сообщая, что получает питание.

— Все системы работают. Все, что нам остается теперь… сидеть и ждать.

Она налила мне полбокала вина, себе — полный и уселась на край самодельного дивана.

— Итак, друг мой?

Я чувствовал себя громоздким и неуклюжим — неопрятный старик в комнате молодой женщины.

— Что… итак?

Кассандра посмотрела на меня, поставив бокал на колено. Лицо ее было открытым, очень симпатичным, гладким.

— У нас есть немного времени. Ты, конечно, не обязан, но… не хочешь рассказать?

Через час я, к моему изумлению, рассказал ей довольно много. И об электронном письме с анекдотом, и о книге с Амазона, о том, что полиция утверждает, будто Дэвид Уорнер погиб, тогда как я своими собственными глазами видел его живым. К тому времени мы уже сидели на полу, привалившись к подобию дивана, и она заявила, что я могу, если пожелаю, называть ее Кэсс. В свое оправдание должен сказать, что снова пытался звонить и на домашний телефон, и на сотовый Стеф дважды. Время шло к полуночи, и мне казалось, что мир колеблется на весах. Полночь — самый подходящий повод, чтобы вернуться домой; примерно в это же время я вернулся с несостоявшейся встречи с Уорнером. Полночь может наступить неожиданно, если проморгаешь вечер. Однако стоит задержаться дольше это времени, и тебе либо придется запастись весомым и убедительным оправданием, либо… я не смог закончить мысль. Либо так, либо уйдешь по запутанным и опасным дорожкам.

— Да, все это очень странно, — сказала Кассандра, немного обдумав все, что я рассказал. Она снова подлила нам вина, и уже не в первый раз. — Таинственно и хитроумно, можешь так и записать себе.

— Да.

— Но чего я не понимаю, так это почему твоя жена так на тебя разозлилась. Ну, эта книжка с неприличными фотографиями, даже если бы ты ее заказал… Разве это такое уж преступление? У меня сложилось впечатление, что твоя жена не святоша и не сладкая дурочка, с чего бы ей так кипятиться?