Ему почему-то вспомнился Самсонов с ломом в заднице.

«Если они начали друг друга убивать, то на поверхность выйдет кто-то один. Озверевший и уже не человек».

Он прекрасно помнил, как перевоплощались такие вот сопляки после первого боя. Он вдруг почувствовал себя оккупантом, чужим, идущим по землям аборигенов. И за каждым кустом сидят партизаны… А кто они, если не партизаны? Мужики и бабы с вилами, лопатами, косами и топорами. Как есть партизаны. Может быть, та деревня не вымерла. Просто они все ушли жить в шахту, чтобы их проклятье не распространилось дальше. А Женя и сопляки оказались не в том месте, не в то время.

Цель найти Марину и убить стала первичной. Соня догадывалась, что у них у всех в подземелье съехала крыша. Насчет убийства девушки она, конечно, сомневалась, но вот побить бы ее побила. Или если бы кто-нибудь все-таки убил Марину, то Соня не пожалела бы ее и обязательно пнула бы бездыханное тело. Эта тварь обманула их вместе со своим дядей или любовником. Кормили мясом, поили самогонкой. Притупляли их бдительность. И у них это вышло. Еще как вышло. Никто не обращает внимания на предостережения Мишки. Ведь возможно, что эти твари чем-то занимались и там, в свинарнике. И Мишка действительно что-то мог видеть. А потом что? Мишка, поднабравшись еще дармового самогона, решает, что даже если он что-то и видел, то так еще интересней. Так еще экстремальнее. Алкаш хренов!

Она злилась на всех. Марина, конечно, была первопричиной. Но в этом списке тех, чей труп пнет Соня, был и Борька – за саму идею, и Мишка – за Марину и, отдельное ему спасибо, за экстрим, и Серега с Наташей, и Ольга, и даже Славик. Хотя это был ее любимый персонаж, она все равно винила Прудникова вместе со всеми. Почему персонаж? Может, потому, что она не думала о нем как о мужчине? Вернее, не совсем так. Она думала, конечно, о нем как мужчине. Она даже думала о том, как было бы здорово, если бы они сошлись вместе. Ведь их так много объединяет. Она потеряла мужа, он… А он даже и не находил жену. Разве это жена, если она гуляет от мужа? То есть Соня представляла его во всех ипостасях. А вот о сексе с ним даже и не задумывалась. Она все еще чувствовала себя женой погибшего Сухорукова.

Тихий флегматичный Прудников не был любимцем девчонок ни в школе, ни в техникуме. Средние знания, среднее поведение… В общем, мальчишка придерживался золотой середины. С парнями тоже держался особняком. Его никто не бил, и он никого не бил. Но однажды Славик проявил себя, и тогда его зауважали. Один раз… Один-единственный раз он показал, кто он есть на самом деле. Соня даже думала, что он не выделялся только потому, что ждал подходящего момента. Сейчас ей кажется, что ничего особенного он и не сделал, но тогда, в пятнадцать лет, такого просто не могли ожидать от мальчишки, всегда находящегося в тени.

В то лето их отобрали вожатыми в детский лагерь «Пионер». Название было скорее издевкой над прошлым, чем дань уважения. Пионерских лагерей уже давно не было, а летние только-только начали открываться. Вот им и посчастливилось поработать там за небольшие, но все-таки деньги. Толстый боров – хозяин «Пионера» – наверняка вспоминал свое советское детство и старался сделать лагерь похожим на пионерский. Утром сбор под звуки горна, в столовую с речевками, а вечером либо фильм, либо дискотека. Вот на дискотеке это все и случилось. Соня даже знала, из-за кого это произошло. Ольга вертихвосткой была с детства. Ну и вильнула, видимо, не в том месте, не в то время. Приехали в тот день на дискотеку местные, потанцевать с городскими девчонками. Ну и перегнули палку с приставаниями. Соня лежала в своем домике и читала. Она услышала крики, когда уже собиралась идти умываться и ложиться спать.

К металлическому ангару, служившему отдыхающим клубом, высыпали подростки, но основное действо происходило внутри. Шестеро здоровенных парней избивали Славку, и никто из его друзей даже не вступился за него. Удивительно было то, что Славку били, он падал и снова вставал. Один самый наглый хулиган схватил Славу за окровавленную футболку и сказал:

– Я даю тебе шанс. Мы тебя не будем больше бить, если ты сейчас убежишь отсюда.

Славик мотнул головой и ударил хулигана. Они его начали бить еще сильней, а он все вставал и шел на них. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы кто-то не вызвал милицию.

Только на следующий день Соня узнала, что Славка заступился за Олю, а вот за него заступиться было некому. И что еще их всех тогда поразило, когда Прудникова спросили, почему он не убежал, он ответил:

– А зачем? Чтобы меня потом назвали трусом?

– Но их же было шестеро, – кто-то возразил ему.

– Ну и что. Если бы я убежал, никого бы не волновало, сколько было их, все бы думали только о том, что я трус.

И вот теперь, стоя в коридоре, полном неожиданностей, Софья так четко вспомнила эти слова, что ей почему-то захотелось плакать. Она шмыгнула носом. Это слова человека, способного на поступки, но не девчонки, шмыгающей носом.

«Уж лучше пусть обо мне живой говорят, что я трусиха, чем воздают мертвой геройские почести, – подумала Соня. – Я больше пользы принесу, если первой найду выход и приведу помощь. Только так я смогу помочь, в том числе и Славе».

Она лукавила. В первую очередь Славе. На остальных ей наплевать.

Прудников чертовски устал. Ему хотелось спать, просто лечь и уснуть. Ноги не слушались, голова кружилась. Он присел у стены и посмотрел вверх по проходу. Коридору не было ни конца ни края. Слава откинул голову назад и закрыл глаза.