– Может, на ВДНХ сходим?

– На достижения народного хозяйства потянуло? – улыбнулась девушка.

«Она определенно ничего».

– Там началась выставка «Охота и рыбалка».

– А-а, тогда понятно.

– Нет, ну а потом в киношку забуримся. Ну, ты как?

– Почему бы и нет?

– Только я еще с неделю пешеход, так что придется добираться на метро.

– Сто лет под землей не была. Мы, кстати, можем ограничиться посещением этой обители архитектурных изысков.

Миша с трудом догадался, что она имеет в виду станции подземки, а вот имя ее он так и не вспомнил. Михаил очень надеялся, что это временное явление.

Вячеслав Прудников, дожив до двадцати пяти лет, не имел собственной жилплощади, не имел семьи, да и счастье в личной жизни было шатким и чертовски неустойчивым. Но так было не всегда. Еще год назад у него была жена, сын и двухкомнатная квартира в Люблино. Что могло произойти за какой-то месяц (ведь он был уверен, что до этого все было хорошо), чтобы Светка сделала разворот на сто восемьдесят градусов? А вместе с ней развернулся сын и его квартира в пятьдесят квадратных метров.

Он пытался, конечно, разделить по справедливости, но все было против него. Вячеслав прописался в материнской квартире в Орехово-Зуево, снял квартиру в Выхино и зажил пусть не счастливо, но более или менее спокойно. С сыном по решению суда он проводил два выходных дня в месяц, с бывшей женой виделся практически каждый день – работа на одном предприятии обязывала. Слава привык видеть ее каждый день и относиться к ней как к государству Люксембург. Есть она, да и черт с ней – ему от этого ни холодно, ни жарко.

Вначале, когда она сообщила ему об измене, а потом и любви к тому, кто ее обхаживал два года, не поверил ей. Любящая жена и мать трахалась, как потаскуха, по съемным квартирам два года?! Два гребаных года он входил в квартиру, целовал ее в щечку, ужинал и шел спать, ничего не подозревая. А следовало бы. Когда она объявила ему о сексе по графику, тогда и надо было все понять. Так нет же, он решил, что его роднулечка устает на работе – общение с грубыми мужиками и все такое. Ох, как он был близорук. Прудников был уверен, именно поэтому она и загуляла. Он слишком оберегал ее. Помыть посуду – да, милая. Постирать – белое отдельно от черного. Приготовить ужин – конечно, любимая. Секс по субботам – почему бы и нет, родная.

Потом он возненавидел ее. Однажды, придя с работы, он обнаружил свои чемоданы у соседа Гришки. Замки были сменены, а сама она укатила к маме в Ставропольский край. Он ненавидел ее около года. Опять же в собственном репертуаре. Тихо, молча. Возможно, надо было как-нибудь более жестко отреагировать. Дать в морду ей и ее ненаглядному. Только Слава не был уверен, что она сошлась с тем же, с кем и кувыркалась два года. Он даже сомневался, что за эти проклятые два года у нее был всего лишь один любовник. Прудников просто отступил.

Слава продолжал ненавидеть ее до тех пор, пока к ним на базу не устроилась Олеся. Он не верил в любовь с первого взгляда, но что-то подобное произошло с ним. Двадцать пять лет не тринадцать, но он увлекся ей, как пацан. Казалось бы, подойди, пригласи на ужин. Так нет же, его хватало только на легкую улыбку и слабый кивок в ответ на ее приветствие. Его раздражала собственная неуверенность и мягкотелость.

«Ты словно пряник, размоченный в молоке, – подтрунивал сам над собой Слава, одинокими вечерами лежа перед телевизором. – Так и не заметишь, как будешь задувать свечку с цифрой тридцать на торте в полном одиночестве».

На самом деле он не был одинок. Борька и Мишка не давали ему скучать. Но это было не то, что ему было нужно. Ему нужна была женщина, ему нужна была любовь. И, похоже, он ее нашел. Осталось совсем немного. Совсем чуть-чуть. Всего лишь подойти и заговорить с ней.

Борька был доволен. Собой в первую очередь. Они давно хотели приключений, и они их получат. Они – это группа энтузиастов, готовых на все. Энтузиастов? Придурков! К коим Борька относил и себя. Лишь бы адреналин в кровь и «башню» сносило. Сережка, его сестра Наташа, Мишка, Сонька и он года два назад увлеклись экстремальными видами спорта. Боря занимался этим давно, но после смерти мамы немного подзавязал. Потом решил подсадить на это друзей. Они сплавлялись по реке, прыгали с парашютом, даже восходили на гору. Борька ни хрена не помнил, как она называлась, но наверняка не Эверест. Шувалов боялся, что Оля не разделит с ним его увлечение. Будучи девушкой Шувалова, Ольга не изъявляла желания поучаствовать в сумасшедших играх друзей. Но когда они поженились, Оля заинтересовалась и взяла с него обещание, что в следующий раз он непременно возьмет ее с собой, куда бы они ни поехали. Куда бы ни поехали… Пока это была беда. Они не знали пока куда. Если с отпусками им удалось всем подстроиться друг под друга, то с местом будущего «взрывного отрыва башки» ничего решено еще не было.

Боря предлагал друзьям съездить на Кавказ. Но Соня и Оля были против. Слухи о «гостеприимстве» аборигенов тех краев были пугающими. На деле Борька думал, что эти самые слухи были несколько преувеличены, но рисковать девчонками он не собирался. Такой экстрим им не нужен. Можно на худой конец договориться с диггерами и полазить по московской подземке. Но почему-то Борьке подобное занятие было неинтересно, несмотря на легенды о крысах-мутантах. Вообще, непонятно, для кого эти легенды. Подобным Боре это было неинтересно, а простому обывателю и вовсе по барабану – он в метро только в вагоне да в вестибюле бывает.