— Иди в комнату Лайлы, Дейз уже там, — сказала Флорри.

— А которая комната Лайлы?

— Последняя справа, сразу после детской.

Ханна по пути заглянула в детскую. На невысоком столике стоял кукольный дом — точная копия дома номер восемнадцать, вплоть до фонарей на тротуаре. Девочка не удержалась и подошла посмотреть. Встав на колени, она заглянула внутрь. Даже без мебели дом был удивительно хорош. Ханна и вообразить себе не могла ничего подобного. От обоев до газовых рожков — всё было точно такое же, как в настоящем доме, только маленькое. Она нашла даже свою каморку — под самой крышей, со слуховым окошком.

— Давай скорей! — В детскую заглянула Флорри. — Я тебя потом позову помогать с домом. А сейчас беги к Дейз, она разбирает одежду.

Ханна встала и кинулась в комнату Лайлы помогать Дейз. Никогда ей не доводилось видеть такую прелестную спальню. Над постелью висел балдахин из тонкого газа с вышитыми цветами. Точно такие же цветы были нарисованы на передней спинке кровати. Шторы были из той же ткани, что и балдахин, а пол покрывал мягкий толстый ковёр с золотой бахромой. Туалетный столик украшали изящные фарфоровые статуэтки животных. Напротив стоял письменный стол с позолоченными краями, у стопки промокательной бумаги стояли в серебряных подставках тонкие перья. Рядом на полу красовалась бело-золотая ваза с плющом и маргаритками. «Уже маргаритки зацвели!» — подумала Ханна.

— На что это ты уставилась? — спросила Дейз, поднимая голову от сундука, который уже начала разбирать. Дейз была пухленькая и круглолицая, с ямочками на щеках и россыпью веснушек, из-за которых нос и щёки у неё казались розоватыми.

Ханна со вчерашнего дня не могла понять, что за говор у Дейз — необычный, чем-то похож на ирландский акцент, но не совсем. В Доме юных странниц было столько ирландских девочек, что Ханна наловчилась отличать говор Клэр от Слиго, а Килкенни от Килдера. Дейз тоже проглатывала гласные, как ирландка, но в конце слов и фраз, наоборот, растягивала их, а потом резко обрубала.

— Я на всё уставилась! В жизни не видела такой комнаты. Будто спальня принцессы.

Ханна огляделась вокруг. У неё в голове не укладывалось, что все эти красивые вещи принадлежат одной-единственной девочке, всего на год старше неё самой. Она готова была поспорить, что вся мебель и безделушки в этой комнате вместе стоят даже больше легендарной тысячи долларов, которую зарабатывает каждый год мистер Марстон.

Но Ханна подумала, что, если у неё будет свой маленький домик у моря, ей ничего такого не понадобится. Она украсит комнаты ракушками, а вешать шторы вовсе не станет — чтобы можно было смотреть на море и днём, и ночью. И одежды ей нужно будет куда меньше. В самом деле, хотя сыпь у Ханны давно прошла, она хорошо помнила, как приятно было ходить без нижнего белья — она совершенно не чувствовала себя «испорченной», как выражалась приютская смотрительница.

Дейз фыркнула:

— Да уж, мисс Лайла у нас настоящая принцесса, а то и королева. Видишь в углу жаровню?

— Вижу. — Там стояла маленькая фарфоровая жаровня для угля, разрисованная изящными цветами.

— Точно такая же была у той французской королевы, Марии-Антуанетты, которой голову отрубили.

— Ой! И кому же захочется держать у себя такую вещь?

— Мне точно не захочется, но я же не мисс Лайла! Она малость странная. А тебе надо будет каждый вечер, пока господа ужинают, прибегать сюда и топить жаровню, чтобы мисс Лайла легла спать в тепле.

— А это что за кроватка? — спросила Ханна, заметив крошечную копию большой кровати с таким же балдахином, вышитым цветочками.

— На ней спит Яшма.

— Кто такая Яшма? — удивилась девочка.

— Кошка. Между прочим, она не такая уж маленькая для кошки. Огромная жирная тварь. А вот тебе и первый урок, милая моя.

— Какой?

— Кроме самой мисс Лайлы, к Яшме никому нельзя прикасаться. Ни её сёстрам. Ни мистеру и миссис Хоули. Ни мисс Ардмор, гувернантке. Никому. Но ты будешь приносить Яшме миску молока, когда приходишь разжигать жаровню. А теперь иди сюда, поможешь.

И Дейз выпалила целый список указаний.

— Это отнеси к прачке, пусть немедленно выгладит. Мисс Лайла любит, чтобы её сорочки и комбинации лежали в среднем ящике стопками по четыре. Когда принесёшь обратно, не забудь — стопками по четыре. Туфли расставишь в гардеробной вот по этому плану. — Дейз дала Ханне аккуратно расчерченный лист, где была изображена каждая пара туфель и отмечено её место в обувном шкафу. Гардеробная мисс Лайлы была едва ли не больше, чем вся каморка Ханны. — И никогда, ни в коем случае не трогай статуэтки. Вытирать с них пыль можно только мисс Ортон.

— Почему?

— Я же говорю, мисс Лайла странная… у неё с головой малость неладно. — Дейз закатила глаза и постучала по своему чепцу.

— Я слышала, про неё говорят, что она «нервическая».

— Ну, пожалуй, можно и так сказать. — Дейз повернулась и стала разбирать нижние юбки.

— А остальные тоже?

— Нет. Для таких богатых и избалованных девочек они даже вполне ничего. Кларисса очень милая, но ей ужас как достается от Лайлы за то, что она такая красивая, хоть и младше неё на три года.