Улица выглядела так, словно ночью по ней прошелся кортеж из мусорных машин, не собиравших мусор, а разбрасывавших.

Ближайшая аптека была на втором этаже «Перекрестка». Магазин грабили. Не хулиганы, а жители ближних домов. Они выбегали, прижимая к груди ящики с печеньем и коробки с чайниками. Бежали домой или к машинам. Работали семьями. Торопливо забросив краденое, бежали за новой порцией. Они напомнили Саше людей, заказавших в ресторане салат-бар и пожирающих его сколько смогут, по максимуму отработать уплоченные.

Старушка в берете плавно и величественно обходила суетящихся соседей, неся двадцать коробок клюквы в шоколаде. Уложила их одна на другую, и верхняя упиралась в подбородок. Встретившись взглядом с Сашкой, счастливо улыбнулась.

Сашка поднялся на второй этаж. Аптечный ларек за стеклянной стенкой был закрыт. Сашка спустился вниз, взял в магазине ведерко с замороженными шашлыками, самое тяжелое, что нашлось, поднялся и швырнул ведерко в стенку. Стекло осыпалось с приятным звоном, как сосулька с крыши.

Долго рылся в ящиках, постигая классификацию. Из списка Глаши нашел не все, но прошло много времени, и надо было идти к беспокоившейся жене.

Сашка усмехнулся. Впервые назвал ее женой, пусть про себя. Раньше боялся, а один вечер изменил его. Забота — вот что это, думал он. Другая сторона любви. Хорошо бы Сергей не вернулся.

Он спустился вниз и набрал продуктов: пучок вянущего салата, помидоры, сыр, масло, хлебцы. Остановившись у холодильника, взял креветок. Проходя мимо пустой кассы, задержался, порылся в кармане и положил на столик кассира две купюры. Женщина, тянувшая в каждой руке по пакету, а за спиной — набитый рюкзак, посмотрела на него как на идиота.

— Чтобы от вас, уродов, отличаться, — бросил Сашка.

Уже спускался по ступеням, когда на стоянку магазина влетел ментовский «Рейндж», и из него выбежали несколько милиционеров в голубых рубашках с короткими рукавами и дубинками. Мародеры бросились врассыпную. Уходили, кто догадался бросить краденое. Остальных били по ногам, почкам, ставили на колени, скованными руками за голову, и бежали дальше. Улица перед магазином покрылась коленопреклоненными людьми, как шахматная доска — фигурами посередине партии. Кто-то побежал, в кого-то выстрелили.

— На колени, руки за голову! — Сашка не понял, что обращаются к нему. Обернулся и увидел крепкого, бритого мента без фуражки, и, к счастью Сашки, без дубинки.

— Я здесь живу.

— На колени, бля, встал!.. — мент выхватил пистолет и нацелил в Сашку.

Сашка опустился сначала на колени. Пакеты с покупками держал на весу, чтобы не ставить на землю. Позой напоминал теперь футболиста, забившего гол, проехавшегося на коленях по траве с победно вздетыми руками.

Может и убить.

— Товарищ капитан!.. — донесся из-за спины знакомый, не сразу узнанный голос. — Товарищ капитан, я его знаю, он живет здесь, он не мародер.

— Одно другому. Ты кто?

— Я тоже здесь живу, Сергей Крайнев, вот права, посмотрите адрес…

Сергей дал капитану права, и пока тот смотрел, подмигнул Сашке.

— Как зовут?

— Меня? Александр… Погодин, Александр Олегович…

— С нами поедешь, Олегович. Не хер продукты красть.

— У меня лекарства. В семье вчера пострадали.

Мент посмотрел по-другому.

— Покажи, — попросил.

Саша показал лекарства.

— Ладно, иди! — А когда они уже пошли к дому, крикнул вслед: — Мужики! Теперь вместе держитесь.

Они вошли в подъезд и встали, ожидая лифта.

— Что случилось? Зачем лекарства?

— Где ты был?

— Саш, ты можешь ска…

— Где ты был, бля, Сережа?! Никиту с Глашей чуть не убили!..

— Пишем? Головко, работаем?.. Двадцатое июня, допрос под запись, ведет старший следователь военной прокуратуры Кирилл Цабадзе. Представьтесь, пожалуйста.

— Капитан Сагдеев, войска специального назначения, подразделение «Стражник».

— Когда и при каких обстоятельствах вы в первый раз увидели генерала Якимова?

— Ну… я вообще его видел всего однажды, так что, строго говоря, этот раз и первый, и единственный…

— Мне повторить вопрос?

— Через три дня после покушения и Ночи Народного Единства. Простите, Национального…