Савелий говорит после паузы:

— Но… откуда там птица?

— Не знаю! Коля, там была птица? Залетала в окно какая-нибудь ночная птица.

— Ты хочешь сказать, что взрослый мужик испугался какой-то вороны? — спросил капитан, ухмыльнувшись.

— Сработал фактор неожиданности. Она налетела на него сверху…

— Коля! — воззвал Савелий.

— Откуда я знаю! — в досаде сказал Астахов. — Черт его знает, почему он стрелял вверх. Может, привидение увидел. Знаю только одно — оба раза он стрелял сам. Сначала в люстру, потом в себя. Точка. Птицы там не было, и окно закрыто.

— Птица могла залететь раньше. Если она еще жива, могла забиться… куда угодно. Нужно поискать. Кстати, как они вошли?

— Дверь открыли ключом, замки в порядке. Там вокруг трехметровый забор, просто так не перелезешь. У них были ключ и пульт от ворот. Им, видимо, также известен код сейфа. Сейф оказался пуст, как я уже сказал.

Федор повторил задумчиво:

— Ключ у них был, код от сейфа они знали…

— Это точно Антиквар с женщиной! — воскликнул Савелий. — Коля!

— А хрен его знает! — ответил капитан. — Может, и Антиквар.

— Что за человек Пушкарев? Семья? Друзья? — спросил Федор. — Ищите женщину, как учит наш друг Савелий.

— Шикарный домина, проживал один. Дом почти пустой, мебель дорогая, ковры и светильники — коллекционные, кое-какой антиквариат, картины. Насчет женщины… была и женщина. Мы нашли ее визитку на тумбочке в спальне. Некая Иллария Владимировна Успенская.

— Я ее знаю! — обрадовался Савелий. — Красивая дама!

— Кто такая? — спросил Федор.

— Владелица «Елисейских полей».

— Что такое «Елисейские поля»?

— Популярный дамский журнал, все знают!

— А Федька у нас не дама, — заметил капитан. — Женщина действительно первоклассная. Я с ней встречался…

— У них что, серьезные отношения?

— Откуда я знаю? Познакомились недавно, по ее словам, Пушкарев предложил помочь с юбилеем журнала. Изданию не то два, не то три года.

— Каким образом помочь?

— Он — владелец фирмы «Райская птичка». Импорт вин, фруктов, специй, как сказано в проспекте. Тем и помочь. Фирма подозрительная — существует три года, а на банковских счетах нет почти ничего и сделок никаких.

— «Рога и копыта», — заметил Федор. — Прачечная.

— Какая прачечная? — не понял Зотов.

— Где отмывают деньги, Савелий. Что еще взяли?

— Неизвестно. В остальных комнатах полный порядок, похоже, туда никто не заходил. Никто из соседей у покойного не бывал, толком его они не видели. Там вообще живут за высокими заборами, у каждого сторожевые собаки. Не дома, а крепости. Удивительно, что нашелся свидетель, слышавший выстрелы. В доме — ни записных книжек с адресами и телефонами, ни альбомов с фотографиями. Картины на месте.

— Ценные?

— Не очень. Местные художники.

— Я думаю, это Антиквар, — сказал Савелий. Он был взволнован — жидкие пряди встали дыбом, щеки пылали.

— Почему? — заинтересовался Федор.

— Почему? Во-первых, присутствует женщина. Во-вторых… замки… ни один не взломан. И код сейфа они знали. Им, можно сказать, повезло… хозяин застрелился сам…

— Убедительно, Савелий, — похвалил друга Федор. Он посмотрел на Колю и сказал: — А теперь доставай кролика!

— Какого кролика? — удивился Зотов.

— У Коли в цилиндре кролик, Савелий. По глазам вижу. Он сейчас нам все расскажет!

— Все вам расскажи, и кролика вам… — пробурчал Коля.

— Ну! Не томи!

— У Онопко, убитого четыре дня назад предположительно Антикваром, была назначена встреча с женщиной, — раскололся капитан. — В одиннадцать вечера. Она опоздала, приехала около двенадцати. По ее словам, он ей не открыл, хотя в доме горел свет.

— Что за женщина?

Коля загадочно помолчал и наконец сказал:

— Все та же Иллария Владимировна Успенская из «Елисейских полей».

Впечатлительный Савелий ахнул.

Федор присвистнул.

— Он ей не открыл, потому что был уже не в состоянии! Или… она говорит неправду. То есть, он ей открыл, она была не одна, и… что произошло дальше, мы уже знаем. Онопко та еще фигура. Что их связывает?

— Деньги, — ответил капитан с горечью. — Деньги! Они собирались обсудить возможный бизнес.

— Деньги… — вздохнул Федор. — Презренный металл… А ведь если подойти философски…

— Только не надо философии! И так тошно!