— Глупый кот. Что у тебя за игры?

— Кошки не глупые, — раздается голос у нее за спиной. — У них высоко развиты мистические способности.

Рут вздрагивает и оборачивается. Какой-то человек в грязном плаще поверх джинсов и армейской куртки непринужденно улыбается в проеме кухонной двери.

Катбад.

Рут пятится.

— Как вы сюда вошли?

— Вошел, когда тот человек приходил кормить кота. Он меня не заметил. Я могу стать невидимым, вы не знали? Я наблюдал за вашим домом. Не сомневался, что вы вернетесь. Это место имеет над вами какую-то власть, не правда ли?

Его слова так ее пугают, что она лишь молча смотрит на него. Катбад наблюдал за ее домом. Безошибочно определил, что Солончак имеет над ней какую-то власть. Что еще ему известно?

— Зачем вы здесь? — спрашивает она наконец, стараясь говорить твердо.

— Хотел побеседовать с вами. Есть у вас травяной чай? — Он кивает на ее чашку. — Кофеин — это яд.

— Я не предлагаю вам чаю. — Рут невольно повышает голос. — Уходите из моего дома!

— Естественно, вы расстроены, — мягко произносит Катбад. — Были на похоронах? Бедная девочка. Бедная, неразвитая душа. Я сидел здесь и посылал Делиле положительные мысли.

— Не сомневаюсь, что она очень благодарна.

— Не сердитесь, Рут, — кротко улыбается Катбад. — Между нами нет раздоров. Эрик говорит, что у вас доброе сердце.

— Очень любезно с его стороны.

— Он говорит, у вас есть понимание Солончака, хенджа. Не ваша вина, что эти варвары его разрушили. Я помню вас в то время: вы ходили рука об руку со своим парнем. Для вас это была чудесная пора, правда?

Рут опускает взгляд.

— Да, — признает она.

— Для меня тоже. Тогда я впервые ощутил себя единым с природой. Осознал, что древние построили этот круг с определенной целью. Почувствовал, что спустя столько веков магия хенджа не исчезла, ощущал ее какое-то время, пока хендж не исчез навсегда.

Рут вспоминает, что ее постоянно что-то раздражало в друидах, даже в те дни. Они считали, будто хендж принадлежит только им и они единственные наследники его создателей. «Мы все их потомки, хотелось сказать Рут, — хендж принадлежит всем нам». И что здесь все-таки делает Катбад.

— Чего вы хотите? — спрашивает она.

— Поговорить с вами, — повторяет Катбад. Нагибается и поднимает Флинта — тот, к большому неудовольствию Рут, громко мурчит. — Это очень мудрый кот, — объявляет гость, — древняя душа.

— Не такой уж он умный, — говорит Рут. — Другая моя кошка была умнее.

— Да. Я сожалею о том, что с ней случилось.

— Откуда вам это известно? — удивляется Рут. — Как вы узнали о другой моей кошке?

— Мне сказал Эрик. А вы решили, это сделал я?

Рут не знает, что и думать. Не удерживает ли ее в кухне убийца кошки или, хуже того, ребенка? Она смотрит на Катбада, ласкающего Флинта. Лицо у него открытое, слегка обиженное. На убийцу он не похож, но, с другой стороны, как выглядят убийцы?

— Не знаю, что и думать, — признается она. — Полиция обвинила вас в написании тех писем.

Лицо Катбада тут же мрачнеет.

— Полиция! Этот мерзавец Нельсон имеет на меня зуб. Я подам на него в суд за неправомочный арест.

— Вы их писали?

Катбад улыбается и бережно опускает Флинта на пол.

— Думаю, вы знаете, что не я, — говорит он. — Вы же читали их.

— Откуда вы…

— Нельсон не так уж умен, как воображает. Он это выдал. Говорил об археологических терминах. Сказать ему о них мог только один человек. Вы с ним очень дружны, верно? Между вами определенно существует взаимная тяга.

Рут молчит. Может быть, Катбад и не обладает магическими способностями, как считает Эрик, но нельзя отрицать, что некоторые его выстрелы попадают в цель.

— Рут, я знаю вас, — непринужденно говорит Катбад, садясь на кухонный стол. — Я видел, как вы влюбились в того рыжего парня десять лет назад. Знаю, какая вы в этом состоянии. Вы были влюблены и в Эрика, так ведь?

— Конечно, нет!

— Были-были. Я сочувствовал вам — вы не имели ни малейшего шанса, поскольку на раскопках находились и жена, и любовница.

— Любовница? Вы о ком?

— О той женщине с роскошными волосами. Напоминающей картину эпохи Возрождения. «Примавера» или что-то в этом роде. Она преподает в университете. Помню, она нам сочувствовала. Присоединялась в протестах. Пока дело не стало слишком серьезным.