Я стиснул зубы.

— Во-первых, тебе надо научиться правильно использовать предлоги. Иначе эта чопорная фраза звучит по-идиотски. А во-вторых, деньги — это ещё не всё.

— Деньги — это власть, — возразил он.

— Власть — это тоже ещё не все.

— Нет, — ответил он, и его улыбка стала самодовольной. — Это единственная вещь.

Я посмотрел в коридор сквозь открытый стеклянный барьер, отделяющей его от столовой. Братья-хулиганы стояли там, глядя на Ирвина, как голодные львы смотрят на газелей.

Тренер Пит вежливо кивнул мне, вернулся на своё прежнее место у стены, развернул журнал и снова стал его листать.

— Проклятье, — прошептал я. Чёрный альв вполне может быть прав. В учреждении для представителей верхушки общества, вроде этого, влияние денег и политики доходит до смехотворного. Независимо от того, идёт ли речь о наследственных аристократах или об экономических, они успешно отмазывают своих детей от неприятностей на протяжении веков. Братья-дебоширы вполне могут выйти из этой истории кристально чистыми, и смогут и дальше преследовать Ирвина Бигфута.

Возможно, в конце концов, дело кончится грандиозным побоищем.

Я продолжал мести, пока не дошёл до стола Ирвина. Затем остановился и сел напротив него.

Он поднял глаза от листа с нацарапанными предложениями, и лицо его побледнело. Он не хотел встречаться со мной взглядом.

— Как дела, парень? — спросил я. Он даже немного вздрогнул.

— Отлично, — выдавил он.

Адские колокола. Он боялся меня.

— Ирвин, — продолжил я, стараясь говорить мягко, — успокойся. Я тебя не укушу.

— Ладно, — ответил он, ничуть не расслабившись.

— Они же всё это время не переставали измываться над тобой?

— Гм, — промычал он.

— Братья-хищники. Те, что прямо сейчас наблюдают за тобой.

Ирвин вздрогнул и посмотрел в ту сторону, фактически не поворачивая голову к окну.

— Да какая разница.

— Есть кое-какая разница, — ответил я. — Они ведь тебе уже давно проходу не давали? Только в последнее время стало хуже. Они сделались страшнее. Более жестокими. Пристают к тебе всё чаще и чаще.

Он не ответил, но что-то в самом этом отсутствии реакции сказало мне, что я попал в самую точку.

Я вздохнул.

— Ирвин, меня зовут Гарри Дрезден. Твой отец послал меня помочь тебе.

Вот теперь он вскинул на меня глаза, его рот открылся.

— М-мой… мой папа?

— Да, — подтвердил я. — Он не может сам помочь тебе здесь. Поэтому попросил меня сделать это за него.

— Мой отец, — произнёс Ирвин, и в его голосе послышалась боль, такая острая, что у меня грудь сжалась от сочувствия. Я никогда не знал свою мать, а мой отец умер прежде, чем я пошёл в школу. Я понимал, каково это, иметь пустоту в жизни вместо близких людей.

Его взгляд снова метнулся к братьям-дебоширам, хотя он не повернул головы.

— Иногда, — тихо сказал он, — если я их игнорирую, они уходят.

Он опять уставился на свою писанину.

— Мой папа… Я имею в виду, я никогда не… Вы виделись с ним?

— Да.

Его голос стал ещё тише.

— Он… он хороший человек?

— По-моему, да, — осторожно ответил я.

— И… он знает обо мне?

— Да. Он хочет быть рядом с тобой. Но не может.

— Почему? — удивился Ирвин.

— Это сложно объяснить.

Ирвин кивнул и опустил глаза.

— Каждое Рождество я получаю подарок от него. Но я думаю, что, может быть, мама просто писала его имя на этикетке.

— Может быть, и нет, — сказал я спокойно. — Он послал меня. И я, кстати, дороже, чем любой подарок.

Ирвин нахмурился:

— Что вы собираетесь делать?

— Это не тот вопрос, что ты должен задать, — сказал я.

— О чём вы?

Я положил локти на стол и наклонился к нему.

— Правильный вопрос, Ирвин, это то, что ты сам собираешься делать?

— Получать тумаки, судя по всему, — пожал он плечами.

— Ты не должен сидеть и надеяться, что они просто уйдут, парень, — сказал я. — Есть люди, которые любят пугать других и причинять им боль. Они будут продолжать делать это, пока ты их не остановишь.

— Я не собираюсь ни с кем драться, — почти прошептал Ирвин.