— Старший, подойдите к КПП, — приказал мегафонный голос.

Верховный сделал было шаг, но Степа остановил его:

— Не стоит. Сам схожу. А вы лучше влево примите, чтобы вас с КПП не было видно, и лицо опустите… Что им сказать?

— Скажи, что приехал отец командира, по срочному делу.

— Хотелось бы чуть больше данных, — Степа не стал ждать ответа и неспешно направился к КПП.

— Командир — Виктор Иванович Скворцов, — торопливо выдал вслед Степе Верховный. — Отец — Иван Дмитриевич…

Не буду нагонять жути и лишний раз травить вас фобиями и страхами, которые бушевали в моей неокрепшей душонке. Скажу только: за те пять минут, что мы стояли под прицелом висящих в воздухе «охотников», я повзрослел лет на десять. Это было в разы хуже, чем когда мы ползали на брюхе по промзоне, прислушиваясь к рокоту вот таких же «ночных охотников».

Дело в том, что тогда они нас не видели, у нас было место для маневра и возможность прятаться.

А здесь мы были как на ладони. Если на базе остался хотя бы один «стилет» и он в бинокль опознает Верховного, нам всем конец. Единственное утешение: все, кто служит Верховной Власти — мастера своего дела. То есть мы умрем быстро и безболезненно.

Через пять минут Степа вернулся с командиром — высоким подтянутым мужчиной в камуфляже без знаков различия.

Увидев Верховного, командир обмер, схватился за сердце и хрипло просипел:

— Ннн… Гх-кх… Не может быть!

— Может, может, — опроверг Верховный. — Зайди за машину, поговорим.

Командир подошел к Верховному, пожал ему руку и сразу стало легче: пока он здесь, «охотников» можно не бояться.

— Кто-нибудь из этих тварей остался? — первым делом уточнил Верховный.

— Нет, все улетели.

— «Все», это сколько?

— Преемник и с ним четверо. Взяли «крокодила» [13] .

— Преемник, б…! — ядовито пробурчал Верховный. — Преемник… Ну и что мы теперь будем делать?

— Как вообще такое могло получиться? — командир пребывал в смятении и искренне недоумевал. — Протокол запущен. Вы вроде как мертвый. Символ у него…

— А ты не заметил, когда он Символ предъявлял, у него цепочка, случайно, не обугленная была?

— Да, цепочка была почерневшая, это факт. Я еще подумал…

— Что?

— Ну, подумал — очень странно все это.

— Витя, ничего странного…

Тут Верховный быстро и доходчиво объяснил, как все получилось, и, что характерно, при этом ни разу не соврал, выложил все как есть. Наверное, у них с командиром были особо доверительные отношения.

— Ясно… То есть, если я сейчас не подчинюсь Протоколу… И у вас ничего не получится… Меня потом сразу же прислонят к стенке.

— Точно, — не стал зря обнадеживать Верховный.

— А если подчинюсь… То вы, наверно, и до КПП мне дойти не дадите?

— Дадим, — разоткровенничался Степа. — Мы тобой прикроемся как щитом и захватим базу. Интересно, твои люди будут по тебе стрелять?

— Не знаю, — покачал головой командир. — В принципе, Протокол, все озадачены, но… Не знаю. Я в такую ж…у никогда в жизни не попадал.

— Я тоже, — признался Верховный. — Честно говоря, я даже и представить не мог, что ОН на такое пойдет… Ну и что ты думаешь?

— Да что тут думать? Вы живы. Вы здесь. А ваш ублюдок вас предал! — командир отступил в сторону и широким приглашающим жестом указал на КПП. — Заезжайте. База в вашем распоряжении…

Через десять минут мы поднялись над базой на трех Ми-24 и взяли курс на Инкубатор. В авангарде следовала пара «ночных охотников».

Это было похоже на иронию Судьбы. Сложись ситуация немного иначе, эти же самые «охотники» запросто могли похоронить нас в сотне метров от КПП.

В полете выяснился один неприятный нюанс по поводу конвоя Резерва.

У нас не было возможности установить с ними связь.

А если бы и была, они сейчас действуют по Протоколу, подчиняются Директору и будут биться насмерть с любым, кто попробует приблизиться к Резерву.

— А конвой, это «стилеты»? — с надеждой уточнил я.

— Нет, — Степа ткнул пальцем в иллюминатор — на летевшие рядком «вертушки» с телохранителями Вени и Домовитого. — Это вот такие же хлопцы. Лучшие из лучших. И нам придется положить их всех до единого. По-другому никак…

«…Верховные индивидуально друг с другом разбираться не могут. Они привлекают к этому делу целую толпу народа. Нет, не потому что вредные от рождения, а просто так получается. Масштаб у них такой…»