— Да уж… Почему вы мне раньше этого не говорили? Мы тут регулярно общались с разными боссами, мало ли на кого можно было напороться…

— Потому что все это были инструменты, такие же, как и мы, только разного ранга и ранжира. А сейчас вас возьмет в руки Садовник. Разницу улавливаете?

— Ммм… Честно говоря, не совсем, но алгоритм понял.

— И вот еще что. Не главное, но тоже немаловажное. Не старайтесь понравиться. Не прикидывайтесь простачком. И вообще, постарайтесь не играть, на таком уровне это раскусят мгновенно. Будьте собой, ведите себя просто и естественно, и не забудьте, что…

На этой нисходящей ноте речь доктора была прервана внезапной активностью. В библиотеку вбежали двое крепышей без значков в петлице и прямым ходом устремились в кабинет. Один из пары, что дежурила у кабинета, последовал за ними, а второй встал у двери, официально сцепив руки на уровне гульфика и вежливо, но непреклонно, потребовал:

— Господа, я прошу вас вернуться на место.

Какое-то конкретное место для нас никто не определял, но крепыш смотрел целенаправленно на нас с доктором, и мы поспешили вернуться на диван к Спартаку и Степе. Убедившись, что мы уселись, крепыш отвел взгляд и стал смотреть прямо перед собой. К Вене и Домовитому у него претензий не было. Очевидно, их позиция у окна не противоречила системе охраны Серого.

Наши на внезапную активность реагировали по-разному. Спартак откровенно сжимал кулаки, исподлобья смотрел на дверь кабинета и разве что копытом не бил, в готовности броситься на помощь боевому брату. Степа, напротив, резко поскучнел, расслабился и воспылал интересом к стеллажу с китайскими вазами. Я так понял, что он боковым зрением «прокачивал» крепыша и, образно выражаясь, готовился к прыжку.

Домовитый застыл столбом, во взоре его плескались тревога и недоумение. Он не понимал, что происходит и совершенно не представлял, как вести себя в этой необычной для него ситуации.

Хмм… Да уж, шеф наш, умница и стратег, отнюдь не человек действия. Помнится, когда в него стреляли, он вот так же торчал столбом примерно с таким же выражением лица и, наверное, так бы и помер не на шутку озадаченным, если бы я тогда не подбил его под коленки.

Интересно, что же там такого «отжег» наш прожорливый троглодит? Вариантов было море (он у нас весьма изобретательный на разного рода пакости), но лично мне наиболее вероятным представлялся следующий: Серый спросил, зачем Юра пытался протащить нож в охраняемую зону, а мелкий негодяй, как обычно, пошутил в своем стиле, типа, я такой весь из себя тайный атсасин и хотел примериться, не удастся ли мимоходом, на полставки, завалить какую-нибудь местную «шишку».

— Слышишь, служивый, а какая была команда? — спустя минуту спросил Веня, устав ломать голову в поисках неочевидных ответов.

Думаю, крепыш был вовсе не обязан отвечать на подобные вопросы, но из уважения к хозяину дома он сделал исключение:

— Просто сказали «троих в кабинет», без всякой команды, — тут он указал на гарнитуру в ухе и великодушно обнадежил: — Да вы не волнуйтесь, все нормально. Если бы что-то реально случилось, была бы именно команда по «таблице», тогда бы действовали совсем по-другому.

— Это, скорее всего, тест, — поддержал доктор. — Например, тест на профпригодность или что-то вроде того. Так что, в самом деле, все можете расслабиться, поводов для беспокойства нет.

Очевидно, он сказал это в первую очередь для Спартака и Степы, чтобы предвосхитить необдуманные резкие движения.

— Ню-ню, — с заметным недоверием в голосе ответил Степа. — Тест так тест…

Спустя пару минут из кабинета вышли крепыши без значков. Двое направились к выходу, третий занял свое место на диванчике у двери кабинета. Его напарник, снизошедший до общения с нами, тоже сел на место.

На выходе из библиотеки вызванные крепыши перекинулись парой фраз, негромко, но вполне слышно для нас:

— Во дает, да?

— Да уж, ловок чертило! К такому спиной поворачиваться нельзя…

Юра вышел живой-здоровый и не в наручниках. Ну вот, уже хорошие новости. Очень хотелось узнать, что же произошло в кабинете, но паузы не получилось:

— Следующий! — бестактно объявил Юра, не успев прикрыть за собой дверь, ни дать ни взять, как на приеме у провинциального терапевта.

— Саша, вперед, — скомандовал Домовитый, и я на подгибающихся от волнения ногах просочился в кабинет.

Я полагал, что Серый в кабинете будет один, и, несмотря на предостережение доктора, все-таки надеялся, что у нас получится задушевная беседа тет-а-тет.

Увы, надежды были напрасны: в кабинете заседала целая компания. Немолодой крепыш, у которого, помимо «родной» гарнитуры в ухе, в каждой руке было по рации (я так понял, что это старший над всеми крепышами Серого); молодой человек с ноутбуком на коленях, коротко стриженный, но отнюдь не богатырь, из офисных «рахитов»; дама лет тридцати пяти, сидевшая несколько наособицу и внимательно наблюдавшая за мной — как вошел, так сразу и уставилась, нагло и бесцеремонно, и пару раз что-то пробубнила в диктофон, не иначе по моему адресу.