Шрифт:
В куполе задраили входную дверь и окна. На мониторе качались под ветром одуванчики, и было видно, как, повиснув в нескольких метрах над землей, поблескивал фасеточными глазами шар. Он шевелил усиками, точно принюхиваясь к узлу. Называлось: «особый режим, по инструкции».
Натадинель держал под рукой заряженный арбалет.
Кира спокойным голосом рассказывала про Волжский институт, где готовят вейнов для Разведки. Егор слушал с интересом, да и Юрке стало любопытно, особенно когда на свободном экране возникли стереоскопические изображения чужого города.
Девочка оборвала себя на полуслове, провела ладонью по плечу.
– Да, открываю.
Дверь отошла, и Юрка увидел, как опускается овальная машина, похожая на «галоши», бомбившие дубоидный лес. Пошли круги по траве, затрепетала береза. Звякнув, упал «самокат».
Первым из катера выпрыгнул коротко стриженный парень в серых штанах и футболке. Под мышкой у него висела кобура, за пояс был заткнут берет. Парень посмотрел на вооруженного Егора и хмыкнул. Кажется, одобрительно. Следом за ним, похожие, как братья, высыпались еще трое. Последней вылезла Баба Яга в джинсах и рубахе. Она двинула лохматой бровью, и двое тут же порысили к узлу.
– Сторц, – звучно, точно оперная певица, представилась Баба Яга. Протянула Егору руку.
Натадинель выпрямился, как на плацу.
Следующим пожатия удостоился Юрка. Рука у регионального координатора оказалась жесткой.
– Кто из вас вейн?
– Я.
– Внесла? – Ядвига нацелила на Киру крупный, с горбинкой, нос.
Девочка отвела глаза.
– Не полностью.
– Дезинфекция?
– Не успели.
– Так, Иванцова, чем ты тут занималась?
– Ядвига Станиславовна…
– Я думал, ты не в пример серьезнее брата.
Кира вздохнула.
– Мыться! – Ядвига ткнула пальцем в «банный» купол. – Инструкция на всеобщем. Марш!
Глава 20
Региональный координатор в упор рассматривала Егора. За ее спиной на стене переливалась эмблема, краски перетекали одна в другую, и казалось – эллипсы пульсируют.
– А не врешь ли ты мне, мил друг?
– Нет.
Он просто недоговаривает.
– Получается, нехороший Алекс Грин из прихоти затащил ребенка на Середину, не обеспечив ему возможности вернуться домой. Так?
Егор уставился в окно. Погода портилась: ветер гнал облака, прижимал по берегам озера камыш. Разговор – или допрос? – шел уже больше получаса.
– С Алексом, между прочим, я знакома, – уронила координатор.
– Ядвига Станиславовна! – Егор повернулся и посмотрел ей в глаза. – Мне просто нужно домой. И я уже не ребенок, чтобы за меня решали другие.
– Ну, арбалет за спиной еще не делает тебя мужчиной.
Егор усмехнулся:
– Я знаю. Да поймите же, у меня там родители с ума сходят!
Ядвига побарабанила по столу пальцами.
– Иванцов – мой подчиненный.
– И что? Не пустите?
– Могу.
Егор вскочил. Легкое кресло на колесиках откатилось и стукнулось об стену.
– Ну и ладно! А я все равно вернусь. Уйду на Середину, не запретите. Права не имеете! Найду Грина. Это дольше будет, но я вернусь! Ясно вам?!
Черт… Все-таки сорвался.
Сжав губы, Егор подогнал кресло обратно. Сел и снова отвернулся к окну.
– Хорошо. Если я пообещаю, что разрешу Иванцову – при его желании, конечно, – переправить тебя, ты расскажешь?
– Через узел возле Верхнелучевска, – быстро добавил Егор.
Ядвига прищелкнула языком.
– Договорились.
Рассказывал Егор долго. Координатор то и дело останавливала, задавала вопросы. Выслушав, поинтересовалась:
– Это Иванцова посоветовала молчать про войну?
Егор неопределенно повел плечом.
– Что же, охрану возле узла мы подержим. Посмотрим, кто вас преследует. Задерживать их, конечно, права не имеем, тут ты прав. Но дальше не пропустим.
– Я одного хорошо запомнил, хотите, нарисую, – предложил Егор.
Ядвига кивнула.
– Возьмешь у Киры планшетку. И пригласи ко мне своего приятеля. Свободен.
Егор вышел в белый коридор с пружинистым полом и странными, слишком гладкими стенами. Окна выходили на другую сторону, и вместо озера виднелся катер, стоящий между малыми куполами. Поразглядывал его с любопытством и легкой завистью. Интересно, когда у них такие выпускать начнут? Не скоро, наверное. Но все равно, может, податься в летное? Чертыхнувшись, сжал в кулаке бирку. Снова, как тогда, перед Бреславлем, накатило странное ощущение. Смотрел на поросшую одуванчиками поляну, катер, белый купол с нарисованным лохматым чудищем, и казалось, что все – чужие самолеты, убитый Макс, «универсалы» на дороге к Верхнелучевску, расстрелянный Сержик Ладанавель, автоматные очереди в лесу возле узкоколейки – все это только приснилось. Ничего не было. Потому что не могло быть. Егор даже головой помотал, но ощущение не проходило.