– Кошмар какой!

– Ну, в общем, отпустила она меня. Идите, говорит, гражданин Лебедев, и не волнуйтесь: мы с вами часто будем встречаться, и процент раскрываемости у меня оч-чень высокий. Вышел я на улицу, в голове гудит, руки трясутся, чувствую, что, если не поговорю с кем-нибудь, точно рехнусь. Ну и поехал к вам.

– Да-а, – протянула Надежда, – выражаясь юридическим языком, алиби у вас слабовато.

– А вы бы что подумали насчет того, что я четыре часа до дома добирался?

– Я бы подумала, что вы какую-то знакомую женщину навещали и теперь ее впутывать не хотите.

– Да нет у меня никаких знакомых женщин!

– Нет? А кто же рубашки вам стирает так чисто?

– Да сам я стираю себе рубашки! И белье! И носки!

– Сан Саныч, да вы же уникум! Конечно, я понимаю, жизнь заставляет, но чтобы так чисто, да еще и крахмалить! Да так же не каждая женщина сумеет. У меня с моей бывшей свекровью из-за белья вечно трения были! И постельное белье тоже сами?

– Постельное белье машина стирает, а я сам полощу и подсиниваю.

– Уму непостижимо!

– Да будет вам шутить, Надежда Николаевна, у меня ведь неприятности большие.

– Не расстраивайтесь, Сан Саныч, милый, давайте я скажу, что вы шестого у меня весь вечер были, а хоть бы и всю ночь. Я женщина свободная, кто мне что скажет? И пусть ваша дама в серьгах попробует доказать, что это не так!

– Спасибо, конечно, но это уж в самом крайнем случае.

Надежда стала серьезной.

– Ну, вот что. Насчет того, что вы с Мариной ну… это, так следователь никогда не докажет. Никто вас вне работы вместе не видел, после рабочего дня никогда вы с ней не задерживались, так что тут даже Полякова ничего придумать не сможет. И потом, даже если допустить, – он сделал протестующий жест, – я сказала: допустить, что она от вас беременна, так зачем вам ее убивать? Человек вы свободный, живете самостоятельно, жены у вас нет, что вам мешает? Ну был бы скандал, ну сняли бы вас с начальников в крайнем случае, подумаешь, карьера – начальник сектора! Есть из-за чего убивать! А может, и без скандала, женились бы на ней по-тихому, вот и все.

– Ой не надо!

– Это было во-первых, а во-вторых, не знаю, как вам, а мне самой интересно разобраться, что же все-таки с бедной Маринкой произошло.

– Еще бы мне не интересно, когда это напрямую меня касается!

– Тогда давайте думать.

– Сейчас, в четыре утра?

– А что, раз вы все равно не спите. Только я замерзла босиком. А если я оттуда, из кресла, буду кричать, то мы всех соседей перебудим. Слышимость в нашем доме потрясающая.

Она схватила одеяло, завернулась и присела на диван у него в ногах. Пока она возилась и устраивалась поудобнее, он, отвернувшись, тихонько улыбался. Ситуация-то двусмысленная, а она ведет себя совершенно естественно. Да, не соскучишься с ней!

– Так вот. Значит, что мы имеем? Пока не будем думать, убийство это или самоубийство, а если убийство, то кто ее убил. Поговорим вот о чем. Девушка найдена мертвой с беременностью примерно шесть недель. Значит, есть человек, который, простите, ей этого ребенка сделал. Девушка из довольно приличной семьи, стало быть, маловероятно, что это была случайная встреча в компании, там, или на даче. Скорее всего, у нее был постоянный друг, правильнее сказать, любовник, с которым она встречалась. Ее близкая подруга рассказала мне, что Марина встречалась с кем-то на работе. Скорее всего, это так, потому что, если бы это был кто-нибудь из друзей, многие знали бы, а на улице со случайным человеком Марина знакомиться не стала бы. Значит, будем искать на работе. В институте три тысячи человек, допустим, мужчин подходящего возраста человек пятьсот, да, неслабо получается. Попробуем другим путем. Работала у нас Марина несколько месяцев, около полугода, в командировки не ездила, по профсоюзным путевкам не отдыхала, значит, там ни с кем из института познакомиться не могла. Далее, из молодежи многие ошиваются при комитете комсомола, или уже бывшем, как он теперь называется? И это не Маринкина компания: там они вечно ходят гурьбой, все со всеми у них спят, и никто ничего не скрывает. А у нас на пятом этаже всего два отдела, да мастерские, на дверях кодовый замок, так что посторонние к нам не очень-то ходят, только по делу. Молодых людей у нас достаточно, и вот с ними Марина общалась.

– Так, значит, узнать, с кем ее чаще всего видели, тот и есть.

– Э нет, Сан Саныч, не так все просто. Если бы ее с кем-то часто видели, давно бы уж сплетни пошли. А если даже Полякова с Пелагеей ничего не знают, значит, все чисто.

– Но ведь был же у нее кто-то?

– Был, это точно. А раз никто ничего не заметил, значит, они тщательно это скрывали. Вернее, не они, а он, ей-то скрывать нечего. А он скрывал, как думаете, почему?

– Потому что женатый человек.

– Верно, но отчасти. Мало, что ли, женатых мужчин на работе любовниц заводят?

– Ну, может, жена очень ревнивая или боялся развода, детей любит.

– Очень может быть. Значит, в понедельник достану списки обоих отделов. Лучше взять журналы по гражданской обороне, там и возраст и семейное положение указаны. И адреса на всякий случай надо выписать. Мужиков из макетной мастерской я не считаю, там одни алкоголики. И вот еще, Оля говорила, что на машине он Марину возил.

– Ну, с этим проще: мужчин молодых с машинами у нас раз-два и обчелся.

– А если у него родительская машина или тещина? Тут надо наших теток расспросить, уж это они точно знают.