Да, Леонард намеревался прикончить младенца на месте. Куда меньше риска...

Но, взглянув на лежавшую на постели Хельгу, которая вот-вот проснется, он принялся искать мешок. В главной комнате никаких мешков не было. Королевское дитя растили в роскоши и кормили с золотых ложек. Колыбелька стоила целого состояния и была застлана атласом и кружевами, расшитыми драгоценными камнями. На полках стояли замысловатые игрушки, для которых малышка еще слишком мала. Вдоль стены выстроились комоды с одеждой. Девочка вырастет, не успев сносить многочисленные наряды, а во многих случаях — даже надеть.

В детской не было кроватей для нянь. Им не позволялось спать во время дежурства, и именно поэтому у принцессы было две няни. Каждая имела маленькую комнатку, из которой можно было попасть в детскую. Там они спали по очереди и нянчили своих детей. В углу детской Леонард увидел стопку подушек всевозможных размеров, которые, возможно, подкладывали игравшему на полу ребенку. Леопард схватил самую большую, разорвал шов и вытащил набивку, после чего прорезал в наволочке три дырки поменьше. Для его целей сойдет.

Не теряя времени, он засунул ребенка в наволочку, правда, очень осторожно, чтобы не разбудить. Девочке четыре месяца. Она проснется, испугается и наверняка заплачет. А ему еще нужно пройти два длинных коридора и проскользнуть мимо двух стражников. Ничего сложного, если малышка не закричит.

Прошлой ночью он прикрепил веревку к задней стене крепости, той, что выходила на противоположную от города сторону. Сегодня он оставил лошадь неподалеку, в рощице. Ворота крепости по ночам закрывались и тщательно охранялись, так что нужно было искать другой путь отступления. Но тут имелась еще одна трудность. Хотя Лубиния и не воевала, несколько стражников обходили стены крепости.

К счастью, ночь была безлунная. И хотя двор освещали фонари, они же создавали глубокие тени, где можно было скрыться. Леонард спокойно добрался до крепостной стены и поднялся наверх по узкой лестнице. Малышка по-прежнему спала; стражники находились на передней стене. Еще нескольку минут — и Леонард покинет крепость. Пришлось привязать наволочку с младенцем к поясу: для того чтобы спуститься по веревке, требовались обе руки. Наволочка провисла, слегка ударяясь о стену. Изнутри раздалось не слишком громкое мяуканье, но слышал его только Леонард.

Наконец, оказавшись в полной безопасности, он спокойно сел в седло и сунул ребенка за пазуху. Девочка молчала. Леонард пришпорил лошадь. Всю ночь до рассвета он скакал по Альпийским горам и остановился только в узкой лощине, вдали от городов и деревень, больше не опасаясь погони. Время настало. Он сделает свое дело быстро и чисто.

Вынув из-за пазухи теплый комочек, он развернул наволочку и бросил на землю. Одной рукой он держал спящего ребенка, другой — вынул из-за сапога кинжал и поднес к крошечной шейке. Невинные не заслуживают смерти. В отличие от того, кто заплатил Леонарду. Но у него нет выбора. Он всего лишь орудие. Если он не сделает этого, сделает другой. По крайней мере он постарается не причинить младенцу лишней боли.

Впрочем, Леонард колебался на мгновение больше, чем следовало бы. Лежащее на сгибе его руки дитя проснулось. Открыло глазки, взглянуло на него... и улыбнулось...

Длинное лезвие шпаги согнулось, когда Алана вдавила кончик в грудь стоявшего перед ней человека. Удар был бы смертельным, не защищай противника специальная жилетка на толстой подкладке.

— Следовало бы сделать этот выпад еще три минуты назад, — проворчал Поппи, снимая маску, чтобы она могла увидеть неодобрительный взгляд его ярко-голубых глаз. — Что так отвлекает тебя сегодня, Алана?

Возможности выбора. Три дороги перед ней, три пути... Как она может сосредоточиться на уроках, когда мысли заняты совсем другим? Ей предстоит принять решение, которое изменит всю ее жизнь! Каждая дорога имеет свои преимущества, а время почти истекло... Сегодня ей восемнадцать. Откладывать решение больше невозможно. Дядя так серьезно относится к ее урокам фехтования! Нет, теперь не время говорить о выборе, который стоит перед ней. Но так или иначе, необходимо все обсудить с ним, и она сделала бы это гораздо раньше, если бы в последнее время он не казался таким озабоченным. Странно, на него это не похоже. Когда Алана пыталась узнать, что случилось, он только улыбался и отвечал, что все прекрасно. И это тоже было не в его характере.

Она старалась скрыть собственную озабоченность... до сегодняшнего дня. Впрочем, дядя учил ее скрывать эмоции. И вообще все эти годы учил множеству весьма непонятных вещей.

Подруги называли его чудаком. Представить только, учить племянницу пользоваться оружием! Но Алана всегда защищала право дяди отличаться от окружающих. В конце концов, он ведь не англичанин! И ее подругам не стоило сравнивать его со своими соотечественниками! Она даже потеряла нескольких, из-за того что Поппи настаивал на получении возможно более широкого образования. Но ей было абсолютно все равно. Та снобка, которая поселилась по соседству, была прекрасным примером такого узколобия. При первой встрече Алана упомянула о том, как восхищается математикой.