Другим прибыльным делом духовенства стала торговля… преступлениями и райским блаженством. Каким образом? Да очень просто.

Христос, дескать, и все святые сотворили несметное множество добрых дел. Этим они покрыли не только все прежние грехи рода человеческого, но, кроме того, создали солидный запас на будущее время. Вот из этой-то обильной «сокровищницы благодати» заместитель Христа, папа римский, может отпускать прощение грешникам.

Разумеется, «благодать» предоставлялась не даром: особый справочник указывал, по какой цене можно купить и искупить любое преступление. Такие индульгенции — грамоты об отпущении грехов — оправдывали уже сделанные преступления и заранее давали право на новые. Можно ли представить себе более гнусную торговую сделку?

Огромные доходы приносила и другая торговля — «священными реликвиями»: кусочками дерева от гроба господня, слезами и вздохами богоматери, закупоренными в пузырьках, перышками из ангельских крылышек и прочим хламом. Весь этот ходкий товар в щедром обилии доставляли с Востока специальные суда.

Изрядно пополняли кассы храмов и монастырей чудодейственные иконы святых. Но главный доход церковь получала от своих обширных земель. Монастыри прибирали к рукам лучшие угодья, нередко присоединяя их насильно именем Христа: богу все дозволено!

Многие миллионы крепостных трудились на тунеядцев-монахов, князей и других феодалов. Крестьяне слепо верили, что Христос воскрес весной, когда начинаются полевые работы. Именно поэтому пасха и стала самым важным праздником для земледельцев — огромного большинства населения во всех странах.

«Дорога ложка к обеду», — говорит пословица. Для крестьянина праздник не в праздник, если он не ко времени. А так именно и получалось.

Путаница в церковном календаре отрывала пасху от вековых обычаев, связанных с трудом миллионов людей. Чего доброго, они и вовсе перестанут верить в запоздалое воскресение Христа. А без этого бог уже не бог и вообще мало что остается от надежд на спасителя и загробное блаженство — самой соблазнительной приманки религии.

Вот почему и забеспокоились церковники. Они стремились приспособиться к бытовым привычкам верующих, снова приблизить пасху к началу весны — равноденствию. Об этом писал еще в XIII веке Бэкон, а 100 лет спустя, в 1373 году, некий Аргир предложил было исправить пасхалии, но, поразмыслив, сам отказался. И как вы думаете — почему?

Ведь 1373 год — это 6881-й «от сотворения мира». А злоречивые пророки предсказали, что в 7000 году (опять виновата роковая вавилонская семерка!) неизбежно свершится светопреставление — настанет конец мира. До страшной гибели всего человечества оставалось всего-навсего 119 лет. Вот Аргир и решил, что нет смысла искажать, то есть изменять пасхалию: не стоит, мол, игра свеч — на наш век хватит!

Но роковой год миновал благополучно. И Земля не только не погибла, а еще «увеличилась»: как раз в 7000 году «от сотворения мира», то есть в 1492 году по новому летосчислению, Колумб открыл Америку.

Необходимо исправить отстающий юлианский календарь, — эту задачу не раз обсуждали церковные соборы и римские папы. Один из них, Лев X, как-то проговорился нечаянно: «Всем поколениям известно, какие выгоды принесла нам сказка о Христе». Ради этих-то выгод надо было укреплять религиозный вздор, подлаживаясь к обычаям.

Вот что заставило внести поправки в юлианский календарь, честно прослуживший больше полутора тысяч лет. Однако эта задача оказалась и проще, и сложнее, чем можно было ожидать…

НОВЫЙ СТИЛЬ

Весной 1502 года Колумб отправился в четвертое плавание по Атлантическому океану, намереваясь совершить кругосветное путешествие. В новой экспедиции участвовало полтораста человек, разместившихся на четырех небольших судах.

Горькие испытания выпали на долю Колумба в этом последнем его путешествии. Он открыл восточные берега Центральной Америки — Гондурас, Никарагуа, Порто-Рико, Панаму. Но ему так и не удалось найти проход из Атлантического океана к предполагаемому Южному морю, чтобы достичь страны чудес и сокровищ — Индии. О существовании Великого океана тогда еще никто из европейцев не знал.

В апреле 1503 года экспедиция, потеряв часть людей и бросив на произвол судьбы два вконец обветшавших корабля, пустилась в обратный путь, но вынуждена была пристать к северному берегу Ямайки.

Нечего было и думать о дальнейшем путешествии на полуразрушенных «плавающих гробах». К счастью, у ямайских туземцев можно было получать продукты питания в обмен на бусы, медные кольца и прочие безделушки. А что дальше? Как вернуться в Испанию?

Колумб отправил на двух ямайских пирогах своего друга Диего Мендеса с несколькими матросами на ближайший, в двухстах километрах, остров Эспаньолу (теперь он называется Гаити). Там находился наместник испанского короля; его-то Колумб и просил о помощи.