Лис поспешил на попятную:

– Я вор, а не базарная торговка. Остановимся на одной трети.

– Что это они без конца делят? – тихо поинтересовался Ал.

– Шкуру неубитого ятуна, – так же тихо ответила я. – Не обращай внимания, они почему-то вообразили, что найдут на Диком архипелаге сокровища.

Воин добродушно усмехнулся, а я решила: если и вправду отыщется какой-нибудь клад, поделю свою часть с другом. Алу золото нужнее. Вряд ли он сможет вернуться на службу к Стоцци, а ведь семью кормить надо.

Лэй и Роману между тем продолжали лениво переругиваться:

– Мы из-за тебя несколько раз чуть не погибли. Вел себя – то ли как безмозглое дитя, то ли как старик-маразматик…

– Я был не в своем уме!

– Вот уж с чем не поспоришь…

Мне надоела эта перебранка, тем более что моряки, проходившие мимо, с интересом прислушивались. Я перебила спорщиков:

– Кстати, а почему он был не в себе? В легенде ничего не говорится про такое воздействие изумруда на людей.

– О, у меня есть весьма оригинальная гипотеза! – тут же подхватил Лэй. – Я много думал об этом, благо, объект подкидывал все новые поводы для размышлений…

Лис обиженно фыркнул и уставился на пенные шапки волн, разбегавшихся от корабля.

– Да, так вот, – продолжил ушастик, – это очень интересная история. Я давно уже понял, что камень, скорее всего, принадлежит Гвиневре. Догадки о его божественном происхождении появились у меня в храме Тривлера…

– Это который? – перебил Роману.

Вор уже забыл о ссоре и с интересом слушал эльфа.

– Который ты обрушил, попытавшись выковырять из стены огромный рубин, – ядовито ответил мальчишка. – Помнишь?

– Смутно, – признался Лис.

– Плохо с памятью? Это лишь подтверждает мои предположения, – кивнул ушастик. – Тогда мне бросилось в глаза сходство между камнями – их величина, блеск, золотистые искры. Потом, когда Мара рассказала о некромантских артефактах, я уверился в своей теории. Сначала еще сомневался по поводу истинного хозяина Степного изумруда. Мне было бы легче, имейся возможность изучить камень, подержать его в руках, ощутить энергетику…

– Но Роману скорее удавился бы, чем дал подержать кому-нибудь свою драгоценность, – хохотнула я. – Сказал бы мне, я б силой отобрала.

– Я боялся, что это навредит Лису… да-да, цени мою гуманность! – добавил Лэй, когда вор презрительно скривился. – Воздействие божественного артефакта на неподготовленную человеческую сущность могло быть невероятно мощным…

– Хватит уже воду лить, – сердито буркнул Роману. – Скажи вкратце, как догадался, и все дела.

– Вкратце не получится, – заявил ушастик тоном терпеливого учителя, объясняющего правила сложения умственно отсталому ученику. – Моя теория недоказуема. Чтобы вы могли оценить ее и поверить, мне придется повторить весь ход своих мыслей. Итак, наблюдая за поведением Роману и сопоставляя его с легендой о Степном изумруде, я пришел к выводу, что вижу перед собой камень Гвиневры. Во-первых, конечно, в пользу версии говорил зеленый цвет. Это символ природы, вечной жизни, плодородия. Но тут у меня еще были сомнения…

– Зелеными бывают и лица пьяниц наутро после пирушки, – улыбнулся Ал.

– Именно, – согласился Лэй. – И говорят, туман ревности, который застилает глаза обманутым влюбленным, тоже зеленый. Кто их разберет, эти божественные символы? Так что камень мог принадлежать и Вандеру, и Лавре, и любому другому божеству – кроме Тривлера, у которого был рубин, и Десида, который подарил некромантам два черных алмаза. Но помните?.. Степной изумруд считается камнем счастья. Хотя, проанализировав легенду, я понял: счастье – не совсем точное определение. Главное, что даровал изумруд своим добросовестным хранителям – семейное благополучие. У всех были большие семьи, много детей. А плодородие – дар Гвиневры.

– Не факт, – осклабился Роману. – Дети плод любви, их можно считать и даром Лавры.

– Таких как ты я б считал даром Ирриды, – парировал мальчишка. – Вернее, ее возмездием за грехи родителей. Дай закончить. Последним доводом в пользу моей версии стало твое поведение. Как мы помним из легенды, изумруд нельзя было украсть…

– Я опроверг легенду, – приосанился Лис, – потому что я лучший…

– Скорее потому, что за многие тысячелетия вдали от истинной владелицы артефакт утратил часть своей силы. Вот и дался тебе в руки. А оказавшись в непосредственной близости от тебя, одурманил рассудок. Не будь рядом нас с Марой, ты бы и до Дикого архипелага не дотянул. Команда давно сбросила бы тебя за борт.

– И где тут доказательство? – насупился Роману.

– Воздействие на разум – это тоже магия жизни, магия Гвиневры.

– Добрая же у вас, у эльфов, богиня, – обиделся вор.

– Справедливая, – тихо ответил Лэй. – Была…

Я не успела переспросить, что значат эти слова. К нам подошел Клешня, хлопнул ушастика по плечу:

– Чего стоите, нелюди? Скоро будем проходить между островами Сияния и Прощения, это по-нашему. А по вашей карте…

– Зула и Ирриды, – произнес Лэй.