– Мара, Лэй, вы чего? – крикнул Роману.

Вор устроился в шлюпке и ждал, когда ее кто-нибудь из нас столкнет на воду.

– Мы не идем, – сказала я.

Эльф поднял на меня взгляд, тепло улыбнулся:

– С чего это ты решила остаться?

– Ну не бросать же тебя одного, немощь ушастую, – ворчливо ответила я. – Заблудишься еще.

Я отлично понимала друга – еще как! Хорошо помнила благоговейный трепет, который охватил меня на острове Тира. Земля предков, как не погостить на ней, не пройтись по ее тропам? Я не могла отказать в этом Лэю. В конце концов, мы изучили все острова, что попадались нам на пути. Только вот все они были враждебны, и неизвестно, что можно ждать от прародины ушастого племени. Мало ли какие беды подстерегали здесь Лэя. Так на то нужны друзья, чтобы выручить.

– Возвращайтесь на корабль, – сказала я Дайфу. – Передайте Клешне, пусть ожидает нас, как обычно.

– Как скажете, леди, – поклонился боцман. – Вы деньги платите, вам и решать, какой хре… то есть, каким делом заниматься.

Ал отошел от шлюпки:

– Я с вами.

– Нет, ну нет же! – плаксиво воскликнул Роману. – Ну почему все так плохо?

– Ты можешь вернуться на корабль с Дайфом и ребятами, – сказала я.

Боцман, уже сидя в шлюпке, которую толкали два матроса, смерил вора мрачным взглядом:

– Тесно у нас тут, как в борделе в праздничный день. Как бы господину Лису от такой давки за борт не выпасть…

Команда так и не простила вору выпадов в адрес капитана.

– Нет, на корабль не надо! – решился Роману. – Я с вами!

– Вот и славно, – обрадовался Дайф, бросая на берег холщовый мешок, – Здесь еще провизия осталась, жрите на здоровье. Вам на этот раз и сигнала подавать не надо, шлюпка имеется. А мы уж на рейде постоим, подождем…

Моряки поспешно отчалили, довольные тем, что покидают остров.

Я огляделась:

– Пора к ночевке готовиться.

Расположились прямо на берегу, в сотне ярдов от скалы с водопадом. Костер разводить не стали – не из чего было, а идти в лес по сумеркам не рискнули. Поужинали сухарями и солониной.

Наступила ночь, небо подернулось тучами, так что не было видно ни звезд, ни Тиль. Но темноту разогнали мириады разноцветных огоньков, загоревшихся в лесу – словно кто-то расставил по ветвям лампы и свечи. Там были большие звездочки и совсем крошечные, едва заметные точки. Одни сияли ярко и ровно, словно масляные фонари, другие – слабо мерцали, то загораясь, то потухая. Большинство из них оставались на месте, но были такие, которые передвигались, плавая в воздухе.

– Что это? – удивился Ал. – Светляки? Звериные глаза?

– Духи леса, – ответил эльф.

– Надеюсь, они не придут сюда, – пробурчал Роману. – А то знаю я таких. Вроде духи бесплотные, а так и норовят что-нибудь упереть…

Лэй вызвался дежурить первым. Сидел спиной к морю, вглядываясь в лес, переливающийся огнями всех цветов.

Засыпая, я услышала тихую песню без слов. Чьи-то голоса выводили нежную мелодию, в ней слышался шорох летнего ветерка, шуршание листьев, птичьи трели… Ничего удивительного, подумала я. Ведь это эльфийский лес, а у них без красивостей не обходится…

В середине ночи я проснулась и увидела, что Лэй все так же сидит, не отрывая зачарованного взгляда от леса. Кажется, ушастик не собирался будить меня, чтобы смениться с караула. Я поднялась, подошла к нему:

– Поспи, я посторожу.

Глаза эльфа были грустными:

– Почему духи не говорят со мной? Только поют. Но на мое обращение не отвечают. И по лесу не бродят. Я не могу их найти. Почему?

Я развела руками. Откуда мне, орке, знать о повадках лесных духов. Я об их существовании-то узнала от мальчишки. Но ушастику и не требовался ответ. Вздохнув, он улегся на мое место и уснул, бормоча: «Что-то не так. Здесь что-то не так…»

Я просидела почти до утра, слушая удивительную песню леса Гвиневры. За ночь ничего странного или страшного не случилось. Только к озерцу приходили на водопой звери.

Издали я наблюдала за животными. Они по очереди приближались к озеру, пили воду и удалялись, уступая место другим. Большие грациозные пумы и горделивые олени (интересно, какой из них дал пинка боцману?), тяжеловесные медведи и шустрые лисы. Хлопотливые еноты полоскали в озере какие-то корешки и собственное потомство. Звери не обращали на нас никакого внимания. Не пугались, но и не пытались напасть.

Под утро берега озерца опустели, огоньки в лесу погасли. Я разбудила друзей, и мы отправились вглубь острова.

– Как он прекрасен, лес Гвиневры! – восхищался Лэй, пробираясь сквозь чащу.

Впрочем, пробирался – слишком сильно сказано. Деревья отдергивали ветви, словно брезгуя к нам прикасаться, кусты расступались, давая дорогу, трава за нами выпрямлялась. Ал удивился:

– Какой вежливый лес.

– Нет, – тихо проговорил ушастик. – Он просто не хочет нас принимать. Будьте осторожнее, ничего не трогайте.