— Я навестил его, — ответил Исаак. — Он сказал, что с ним обращаются хорошо и он ни на что не жалуется. К сожалению и для нас, и для него, больше он почти ничего не говорил.

— О Господи! — сказала Рехина. — Сказали вы ему, как важно для него поговорить с вами?

— Сказал, но он не передумал. Хотя ему было трудно молчать, когда я передал ваше сообщение, — добавил Исаак.

Ракель с любопытством взглянула на дочь Ромеу и снова повернулась к мальчику на кровати.

— Хоть бы Даниель вернулся, — сказала она. — Я уверена, он сможет многое объяснить. Понять не могу, что его так долго задерживает. Мальорка недалеко, и мы не слышали о жутких штормах на побережье.

— Дорогая моя, нельзя полагаться на то, что он разузнал что-то, — мягко сказал Исаак. — Нужно делать здесь то, что возможно.

— Хотел бы я знать, кто ударил мальчишку по голове и бросил его в реку, — заговорил Ромеу. — Это низость. Может, он нечист на руку, бродит по улицам, ища, где бы стащить кусок хлеба, не знаю, но тот, кто это сделал, хотел его смерти. Если б удар не убил его, он бы погиб в реке. В это время года бегущая с холмов вода достаточно холодная, чтобы такой малыш, как он, умер в ней. — Глубоко вздохнул и оглядел всех. — Как по-вашему?

— Это сделал тот, кто доставлял ядовитые микстуры, — сказала Рехина. — И говорил, что они от Луки. Кто еще мог пойти на такое?

— Но кто настолько ненавидел сеньора Нарсиса, чтобы отравить его? — сказала Ракель. — Это был приятный, безобидный человек, насколько я знаю, никому не причинивший вреда.

— Кто настолько ненавидит сеньора Луку, чтобы убить сеньора Нарсиса с целью уничтожить его? — спросил Исаак. Все молча повернулись к нему. — Возможно, ответ кроется в этом.

Наступила долгая пауза.

— Мы должны спросить его, — сказала Рехина.

— Лука не ответит, — сказал Исаак. — И думаю, потому что не знает. Когда я спросил его об этом, он был потрясен, а потом отчаянно ломал голову. В конце концов, он приятный молодой человек, не привык к тому, чтобы его ненавидели. Возможно, этот мальчик знает больше и очнется своевременно. И я тоже хотел бы знать, где Даниель, — добавил врач так резко, словно жених Ракели опаздывал на свидание. — Колокола несколько минут назад прозвонили полдень, так ведь? Времени у нас остается мало.

— Надеюсь, он уже возвращается с Мальорки, — сдавленно сказала Ракель. — Папа, это была твоя мысль отправить его туда.

— Ракель, не будем спорить из-за того, кто его туда отправил, — сказал ее отец, — однако, несмотря на то что сказал, надеюсь, он привезет в голове или на листе бумаги или пергамента ключ ко всему этому.

— И, надеюсь, он не останется поразвлечься в Барселоне, — сказал Ромеу.

— Думаю, я об этом позаботился, — сказал Исаак.

Как только «Санта-Фелиситат» поймала устойчивый ветер, длившийся больше, чем два часа, ее беспорядочный рейс быстро пришел к концу. Она вошла в порт Барселона под сияющим полуденным солнцем; паруса еще не были убраны, как пассажиров торопливо усадили в первую шлюпку и отправили на берег. Выйдя на каменный мол, Даниель ощутил громадное облегчение от сознания, что он снова на материке, что больше не зависит от капризов ветра и погоды и что осуществление его планов теперь более-менее в его руках. Вскинул на плечо свой узел и целеустремленно направился к конюшне, где они оставили мулов.

Однако не успел Даниель выйти на дорогу, как был удивлен тем, что его остановил прилично одетый мальчик с грубо сложенным листом бумаги в руке.

— Вы сеньор Даниель бен Моссе? — спросил он вежливо, но твердо.

— Да. Но откуда ты знаешь, что я здесь? — спросил Даниель.

— Я ждал «Санта-Фелиситат» со вчерашнего дня, сеньор. Мне велено сказать вам, что вы должны пойти со мной туда, где находится ваш мул. Немедленно.

— Я собирался провести сегодняшний вечер с друзьями, — сказал Даниель. — Нельзя ли заняться этим попозже?

— Это очень важно, — сказал мальчик. — Вот письмо, где сказано, почему. Но пойдемте со мной.

Даниель глянул в письмо, где неразборчивым почерком повторялось то, что мальчик изложил ясно.

— Что случилось? — спросил он, ощущая легкую тревогу и, после происшествий на Мальорке, подозрительность.

— Насколько мне известно, ничего, сеньор, — ответил мальчик.

— Иди вперед, — сказал Даниель, — я пойду следом.

И поскольку мальчик быстро шел самым кратким путем к конюшням по залитым солнцем, открытым улицам, заполненным людьми обычного вида, Даниель последовал за ним.