Ракель с Юсуфом сделали то же самое, закупорили склянку и вернули врачу.

— Папа, у нее неприятный запах с чем-то похожим на цветочный аромат, — сказала Ракель.

— Потому что это смесь, — сказал ее отец. — Твой нос пытается разделить ее составные части и поведать тебе, что они представляют собой. Теперь принеси полчашки чистой воды и капни в нее одну каплю смеси.

Кувшин и чашка были уже на столе во дворе. Ракель налила в чашку воду и старательно капнула одну каплю. Смесь была вязкой и, погружаясь, оставляла в воде красновато-черный рисунок.

— Папа, смесь густая, — сказала Ракель. — Она медленно проходит через воду, при этом тянется нитями.

— Тогда принеси чистую ложечку и размешай ее, — сказал он. — Пока она хорошо не разойдется.

Ракель кивнула Юсуфу, тот побежал и вернулся с ложечкой. Ракель стала осторожно, но тщательно размешивать жидкость.

— Готово, папа, — сказала она.

— Где чашка? — спросил он.

Дочь поставила чашку перед ним.

— Перед тобой, папа, на ширине ладони от края.

Исаак осторожно взял чашку левой рукой. Опустил указательный палец правой в смесь, потер пальцы, потом смочил ею кончик языка. Поставил чашку и сказал:

— Теперь вы.

Ракель сделала то же самое, скривилась от отвращения и отдала чашку Юсуфу.

— Уфф! — произнес мальчик. — Отвратительно.

— Каким образом? — спросил его учитель.

— Сперва кажется сладкой, потом появляется противный вкус, который никак не проходит.

— Горький? Кислый? Гнилостный? Какого рода противный вкус? Это важно.

— Не могу сказать, — ответил Юсуф.

— Мне показалось, что вкус горький, — сказала Ракель, — но не только.

— Ополосните рты чистой водой, затем вылейте воду на пустую землю, — сказал Исаак, подошел к фонтану и зачерпнул пригоршню воды, чтобы ополоснуть рот. Ракель взяла другую чашку, ополоснула рот, отдала ее Юсуфу, затем понесла воду в самый темный угол двора и вылила.

— Сделано, папа.

— Теперь мне нужно две капли в чистую воду.

Ракель повторила процесс.

Врач снова поднял чашку и нанес чуточку смеси на кончик языка. Передал чашку Ракели, та повторила эксперимент и протянула ее Юсуфу. Тут же пошла к фонтану и ополоснула рот.

— Папа, она тошнотворно-сладкая, потом появляются два горьких вкуса — сперва один, потом другой. Описать их я не могу.

— Какое ощущение у тебя на языке?

— Странное, — ответила она.

— А ты, Юсуф, можешь описать вкус?

— Нет, господин, — ответил мальчик. — Не могу. Но не забуду его, пока живу.

— Это хорошо, потому что проживешь дольше, если выплюнешь жидкость, как только узнаешь его.

— Лука пытался отравить сеньора Мордехая?

— Нет, — ответил Исаак. — Потому что велел принимать две капли в половине стакана вина. Это странное опущение на языке распространилось бы по всему телу; конечности стали бы тяжелыми, расслабленными, мышцы очень вялыми. Такая смесь может быть полезна, когда пациент страдает от спазмов в кишечнике, в конечностях или при некоторых мучительных состояниях, но она очень опасна, потому что в слишком больших количествах вызывает смерть. Здесь, чтобы вы знали, он смешал обыкновенную ивовую кору с соком мака, сухими листьями белены и корнем мандрагоры. Потом он добавляет сахара, чтобы улучшить вкус, его улучшит и вино, с которым велено принимать эту микстуру.

— А от чего такой отвратительный вкус? — спросил Юсуф.

— Думаю, от белены, — ответил врач. — Это можно определить по несколько гнилостному запаху и вкусу.

— Папа, но ведь и ты используешь некоторые из этих растений, — сказала Ракель.

— Использую при невыносимой боли, но смешиваю не так, и не от болезни, которой Мордехай якобы страдает. Это похоже на лечение ушибленного пальца отрезанием руки. Но я оправдываю Луку. Он не собирался отравить моего друга Мордехая.

— Что теперь будет делать сеньор Мордехай? — спросила Ракель.

— Я навещу его во второй половине дня, сообщу ему эту хорошую новость — человеку неприятно думать, что на его жизнь могут покушаться, — потом дам разрешение поправиться к субботе. Ему очень хочется вернуться к обычной жизни. Он не любит изоляции.

В субботу утром судьба нанесла Мордехаю жестокий удар. После того как пять дней был вынужден притворяться смертельно больным, он проснулся с больным горлом. Сердито позвонил, вызывая экономку, которая все еще была в сорочке; та криком позвала служанку, та на кухне готовила себе что-то поесть; вскоре у его двери собрались все домочадцы.