Спустя час Даниель, Рувим и Аарон въехали в город Сант-Фелиу-де-Гиксолс.

— У сеньора Антони, торгового агента, дом на этой улице, — сказал Аарон. — Склад находится прямо за домом. Я доставлю вас сперва к нему, так как везу для него письма и деловые бумаги. Он сможет сказать вам о судах, отплывающих на Мальорку.

— Где будем обедать? — спросил Рувим.

— У сеньора Бенхуа. Вам будет у него очень уютно, сеньор Даниель, — сказал Аарон.

— Он что, богач, раз нам будет у него так уютно? — спросил Рувим с б о льшим интересом, чем до сих пор выказывал по пути.

— Нет, — ответил Аарон, бросив неодобрительный взгляд на парня. Отношение слуги Мордехая к родственнику своего хозяина очень позабавило Даниеля. Наверняка тут была какая-то история. — Но он добрый, гостеприимный человек.

Аарон спешился, отвязал седельные сумки и пошел с ними к воротам сеньора Антони.

Когда служанка проводила их в коридор, сеньор Антони стоял в дверном проеме своего кабинета, заполняя его. Он шагнул навстречу гостям, рослый, крепко сложенный, с выгоревшими каштановыми волосами и загорелой, как у моряка, кожей.

— Аарон, — сказал сеньор Антони, — я очень рад тебя видеть. А кто это с тобой?

— Я Даниель, племянник Эфраима, перчаточника из Жироны, — ответил Даниель, шагнув с поклоном вперед. — Дядя очень занят и отправил меня взглянуть на новые товары, о которых вы его известили.

— Добро пожаловать, Даниель, — сказал Антони. — Твой дядя высоко о тебе отзывался. А этот молодой человек?

— Это Рувим, родственник сапожника Мордехая, — ответил Даниель. — Нам посчастливилось путешествовать в его обществе.

— Я привез письма от сеньора Мордехая, — сказал слуга. — В них он излагает свои потребности и представляет юного сеньора.

— Спасибо, Аарон. Вы приехали в превосходное время. Надеюсь, пообедаете со мной? Кухарка приготовила обильный обед, уверен, вы найдете на столе то, что вам понравится.

— Но ведь нас ждут у сеньора Бенхуа, — сказал Даниель.

— Сейчас идет дождь, и сеньор Бенхуа сидит у огня с температурой. Я отправлю сообщение, что вы обедаете у меня.

— Спасибо, — сказал Даниель.

— Отлично. Теперь предлагаю вам смыть дорожную пыль и слегка подкрепиться, пока я читаю письма. Потом отправимся на склад ознакомиться с тем, что прибыло.

— И как думаешь, в чем причина ее болезни? — спросил врач Исаак удочери. Они неторопливо шли к дому по улицам жиронского гетто. Его рука легко лежала на ее плече, хотя в столь знакомом окружении в поводыре он, собственно, не нуждался.

— Причина? — переспросила Ракель, его дочь. — Не лучше ли при таком заболевании лечить симптомы, не заботясь о причинах?

— Ты отлично используешь для возражения мой совет, — со смехом сказал ее отец. — Но это не значит, что причина не должна интересовать нас, и поскольку возраст Рехины ближе к твоему, чем к моему, для меня важно твое понимание сути дела.

— Папа, тут нечего понимать, — сказала Ракель. — Она чуть ли не с детства была влюблена в юного Марка, а теперь он бросил ее. Рехина в отчаянии, папа, и ей все равно, будет она жить или умрет. — Потянула ворота их дома и обнаружила, что они заперты. — Если Ибрагим упорно запирает ворота, когда мы уходим, мне бы хотелось, чтобы он оставался где-то поблизости, чтобы открыть их, — раздраженно сказала она. — Ибрагим! Открой!

— И что является лекарством? — спросил Исаак, когда привратник и слуга Ибрагим подошел и неторопливо отодвинул засов и отпер замок.

Октябрьское солнце лило во двор последнее тепло, словно отрицая существование близящейся зимы. Обеденный стол стоял в солнечном углу, и семья уже собралась вокруг него.

— Сеньор Исаак, хозяйка ждет обеда, — укоризненно сказал Ибрагим.

— Мама, так рано? — спросила Ракель.

— Ерунда, — сказала Юдифь. — Мы наслаждаемся солнцем, пока оно светит. Сеньора Дольса говорит, что скоро будет гроза.

— Думаю, Ибрагим имеет в виду, что мы отрываем его от обеда, — сухо сказал Исаак. — Он может идти. Но что ты предлагаешь? — обратился он к дочери.