Услышав его голос, детектив-сержант Альвин Амброуз пробрался сквозь лабиринт заградительных лент и подошел к начальнику.

— Вот Дженнифер Мейдмент, — сказал он, протягивая боссу конверт, внутри которого виднелась распечатанная с компьютера фотография. — Похожа?

Паттерсон внимательно изучил снимок: круглое личико, обрамленное длинными каштановыми локонами.

— Это она, — мрачно кивнул он.

— Хорошенькая, — заметил Амброуз.

— Уже нет, — отозвался Паттерсон.

Убийца отнял у нее не только жизнь, но и красоту. Обычно Паттерсон избегал делать поспешные выводы, но сейчас и дураку было понятно, что девушку задушили — ее голову облепил полиэтиленовый пакет, лицо налилось кровью, язык вывалился, а глаза вылезли из орбит.

— Он надел на нее пакет и обмотал вокруг шеи липкой лентой. Такой смерти и врагу не пожелаешь, — добавил он.

— Я так понимаю, перед этим он должен был ее связать, — предположил Амброуз. — В противном случае она разорвала бы пакет руками.

— Никаких следов от веревок мы не нашли. Думаю, кое-что прояснится после того, как ее обследуют в морге.

— А следы сексуального насилия есть? — спросил Амброуз.

Паттерсон поежился:

— Он орудовал ножом. Из-за юбки мы вначале даже ничего не заметили. Потом уже ее осмотрел док. — Паттерсон прикрыл глаза, словно читал про себя молитву. — Этот ублюдок разделал ее, как настоящий мясник. Не знаю, можно ли это назвать сексуальным насилием. Ее словно сквозь мясорубку пропустили, — добавил Паттерсон и, отвернувшись, зашагал к выходу.

Затем остановился и задумался, сравнивая увечья Дженнифер Мейдмент с ранами, нанесенными жертвам других убийств, которые ему доводилось расследовать.

— Ужаснее ничего не видел, — тщательно подбирая слова, наконец резюмировал он.

Снаружи палатки бушевала непогода. Колючий дождь, сопровождаемый резкими порывами ветра, начался еще днем, и к вечеру перешел в самый настоящий ливень. В такие дни жители Вустера всегда боялись, что разольется протекающая рядом река Северн. Они ждали потопа, но никак не убийства.

Тело нашли на краю съезда, который возник, когда несколько лет назад спрямили основное шоссе. Этот кусок дороги быстро превратился в импровизированную стоянку. Водители грузовиков и жилых фургончиков заезжали сюда, чтобы перекусить не внушающими доверия бутербродами, которыми днем торговали в грязноватом киоске на колесах. Ночью стоянка становилась нелегальным пристанищем для дальнобойщиков, которые ради экономии пары баксов готовы были терпеть отсутствие каких бы то ни было удобств. Датский водитель, выбравшийся этим вечером из кабины, чтобы отлить, к своему ужасу обнаружил у обочины труп.

От проезжающих по шоссе машин съезд был скрыт высокими деревьями с густым подлеском. Ветер гремел и выл, продираясь сквозь листву, и, пока Амброуз с Паттерсоном бежали к служебной «вольво», обрушивал на них потоки дождя. Забравшись в машину, Паттерсон принялся раздавать указания.

— Во-первых, свяжись с дорожной полицией, — начал загибать он пальцы. — У них на этой дороге установлено несколько камер, распознающих номера, но я не знаю, где именно. Пусть проверят каждый автомобиль, заезжавший сегодня на стоянку. Во-вторых, позвони в Отдел по работе с семьями погибших — мне понадобится их человек, когда я поеду к родителям Дженнифер. Поговори с директором школы, узнай, с кем она дружила, что у нее были за учителя. Надо будет завтра же утром со всеми ними побеседовать. И пусть тот, кто будет сводить все это в отчет, тут же мне его вышлет по электронной почте, — перечислял Паттерсон. — И поставь в известность пресс-службу. С журналюгами встречу проведем завтра, часов в десять утра. Договорились? Вроде все, ничего не забыл, — закончил Паттерсон.

— Я все устрою, — кивнул Амброуз. — Попрошу себе в помощники кого-нибудь из дорожников. Ты к родителям сам хочешь поехать?

— Не хочу, — вздохнул Паттерсон. — Но у них ведь дочь убили. Они заслуживают, чтобы к ним приехал старший инспектор. Ладно, до встречи, — продолжил он. — Увидимся завтра в участке.

Амброуз вылез из машины и направился к полицейским автомобилям, припаркованным напротив въезда и выезда со стоянки. Паттерсон смотрел вслед своему подчиненному. Похоже, Амброузу все нипочем. Готов взвалить на свои великанские плечи какой угодно груз и вместе с ним продираться сквозь любое расследование. Паттерсон не знал, чего стоило Амброузу это хладнокровие, но этой ночью готов был заплатить любую цену, лишь бы самому стать таким же невозмутимым.

Кэрол ясно видела, что Джон Брендон совершенно счастлив. За все время службы у него в подчинении она никогда не видела, чтобы длинное лицо ее начальника так светилось. Рядом с ним стояла его обожаемая жена Мэгги с терпеливой улыбкой на лице. Однажды они пригласили Кэрол в гости, и за ужином Мэгги с такой же точно улыбкой смотрела на мужа, с резвостью кролика перескакивавшего с темы на тему.

Остановив официантку, Кэрол обменяла свой пустой бокал на полный и начала пробираться к нише, где несколько минут назад оставила Тони. Тот стоял все с таким же похоронным выражением лица. Впрочем, ничего другого Кэрол и не ждала. Тони всегда считал подобные мероприятия пустой тратой времени. Для него — возможно. Но не для Кэрол.