— Пошли.

Он поманил пса, посылая его вперёд, перехватил верный автомат, как обычно… Медленно, вдоль заборов и стен, избегая середины улочек, чтобы не быть откровенной мишенью… Вот и склады, где должны быть те, к кому он приехал… И — замер на месте… Провалившаяся земля на том месте, где когда-то холмом возвышалась крыша. Был пожар. Внутри. Но что могло там гореть?! Ведь сплошной бетон! А полыхало явно жарко. И — давно. Видно, ещё до того, как выпал снег… Пёс коротко гавкнул, и взглянув, где колли нетерпеливо переминался с лапы на лапу, Михаил побледнел — россыпь уже позеленевших гильз от «Калашникова»… Джаб, заметив, что хозяин наконец-то заметил его находку, снова гавкнул и умчался дальше, вдоль бетонного забора к возвышающемуся там сараю. И разразился длинным лаем. Затем вылетел оттуда, длинными прыжками примчался к хозяину, ухватил его зубами за рукав бушлата и потащил, упираясь всеми лапами, туда…

…— Прости. Если ты меня слышишь — прости…

Он бросил первую лопату земли в выдолбленную им могилу. Затем вторую… Когда вырос холмик, аккуратно придал ему полагающуюся форму. Опустился на колени. Долго стоял молча, не замечая того, как сырость постепенно проникает через плотную ткань комбинезона, леденя тело. Пёс завыл, и его голос привёл парня в себя… Не пришлось ему забрать к себе Светлану и её дочь, как он обещал ей. Потому что к стене того самого сарая были прибиты два тела. Точнее, то, что от них осталось после осени и зимы… Кто это сделал? Позарился на имеющееся у двоих женщин добро? Выслеживали специально или наткнулись случайно? Кто?! Когда он развлекался с двумя сёстрами, сладко пил и сытно ел, они уже стояли у стены, прибитые к той длинными гвоздями за руки. Хвала богам, что не умерли от голода и холода — в их черепах во лбу красовались аккуратные дырочки. Может, их поставили туда уже мёртвыми? Хорошо бы… А он, напялив вечерний костюм, пировал во время чумы, позабыв обо всём… Почему он тогда всё-таки не решился забрать обеих? Ему было неудобно перед сёстрами? Или не мог забыть, что Светлана принадлежала к клану людоедов?! Теперь поздно каяться. Но одно он сможет сделать. Наказать их убийц, если те ещё живы, конечно… Он найдёт негодяев и заставит их умереть. Око за око. Зуб за зуб. Теперь такой закон…

…Он сошёл на остров рано утром, когда ещё сёстры спали. Будить их не стал. Прошёл в столовую. Достал бутылку водки, налил три стопки. На две положил по толстому ломтю хлеба, посыпав солью. Третью взял себе, залпом выпил, не чувствуя вкуса и запаха. Занюхал рукавом. Потом сел, неотрывно смотря на оставшиеся стопки…

— Миша, ты уже дома? А почему не разбудил нас?

Алёна, чья очередь была сегодня готовить завтрак, одетая в короткий халатик и отчаянно трущая кулачком глаза, вошла в отсек. Он промолчал, не отвечая. Девушка подошла поближе:

— Да что с тобой? Чего…

И осеклась, заметив, куда устремлён его взгляд.

— Что…

— Ничего не надо. Иди, буди сестру. Вы уезжаете. Час на сборы.

Поднялся со стула, на котором сидел, прошагал к выходу, обернулся:

— Час. Если не успеете — не обессудьте. Как будете, так и запихаю на катер. Так что — поторопитесь.

Вошёл в свою комнату, запер наглухо двери изнутри, уставился мёртвым взглядом на медленно ползущие стрелки будильника… Вначале они пытались до него достучаться, требуя объяснений, потом, поняв, что бесполезно, отстали. Ровно через шестьдесят минут, когда он вышел от себя, обе сестры стояли вместе с объёмистыми мешками перед дверями своей комнаты.

— Готовы? Пошли.

— Что случилось? Почему ты нас выгоняешь? Разве тебе было плохо с нами?!

— Заткнись!!!

Потом чуть спокойнее:

— Ваш контракт истёк. О его продлении мы не договаривались. А я этого не хочу.

Испуганные вспышкой гнева сёстры замолчали и больше не произнесли ни слова. Он посадил их в роскошный «Вэгонир», довёз до причала, где дожидался «Скат». Отвёл в десантный отсек, сам поднялся в рубку, дал полный газ, направляясь в город…

…Катер встречали на пирсе областного центра. Наблюдатели, выставленные старшим города, заметили его ещё у входа в залив и сообщили по рации, так что на пристани уже стояло человек десять мужчин и женщин. Михаил бросил канат, который ловко закрепили на кнехте, а потом притянули застопорившее машину судёнышко к стенке. Скрипнули кранцы из покрышек, и парень приветственно махнул рукой. Затем, сделав пару шагов, склонился над входом в каюту:

— Прибыли. Выходите.

Сестрёнки нехотя поднялись, взобрались по трапику, вышли наружу. Лица встречающих расслабились. Вперёд протолкался Николай:

— Здорово! Рад тебя видеть!

— Взаимно.

Заметив хмурый вид отшельника, мужчина встревожился:

— Случилось чего? Твоя парочка набедокурила?

— Да нет…

Островитянин вздохнул.

— Знакомые… Зиму не пережили. Кто-то их осенью…

Старший посуровел:

— Понятно. К нам они тоже пытались наведаться. Положили всех. Да поздно. Натворили они дел…

И сменил тему, кивнув в сторону понурых девушек:

— Всё? Решил закончить контракт?

— Да понимаешь…

Махнул в отчаянии рукой:

— Не могу я. Хотел Светлану и её дочь к себе забрать, приехал, а их… А я в то время с девицами развлекался…

Острый взгляд из-под густых бровей был ответом:

— Совесть проснулась? Да поздно?

Кивнул в ответ.

— А они чем виноваты?

— Ничем. Но… Не могу. Просто не могу.

— Ясно… Ты давно с ними спал последний раз?

— Три дня назад.

— А если они залетели? Что тогда?